Чтение онлайн

– Его целью стал человек, которого ты любишь. – Неизвестно, как Даррен узнал о моей матери, может быть, он проследил за Кейном до нашего дома. Но все эти вопросы меркли перед силой воспоминания, которое обрушилось на меня, как цунами.

Ночь. Внизу глухой стук.

Я переключаюсь на мамину точку зрения. Ты сначала подумала, что это Кейн? Он хотел напасть на тебя? Он хотел схватить тебя за горло?

Ты сопротивлялась.

Я вспомнила, как улыбалась мама – через несколько часов, когда танцевала со мной на окраине дороги. Ты убила его.

Кейн снова закрыл глаза, словно смотреть на меня было невыносимо, было невыносимо вспоминать – но он не мог остановиться.

– К тому моменту, когда я добрался до дома Лорелеи, ее там не было. И тебя не было, Кэсси. И тело Даррена лежало у подножия лестницы.

Я представила всю эту сцену его глазами: брат, которого он ненавидел, боялся и любил, – мертв. Женщина, в которую он влюблен, его убила. Это из-за тебя он пришел за ней. Это из-за тебя он напал на нее.

Это из-за тебя он теперь мертв.

– Лорелея убила Даррена в результате самозащиты, – предположила агент Стерлинг. – Если вы не рассказывали ей о нем, она, наверное, решила, что убила вас.

Я попыталась соотнести это с мамой, которую помнила, которую я знала.

– Вы зачистили место преступления, – продолжила агент Стерлинг, не давая Кейну передохнуть. – Вы доставили тело брата домой.

– Я ей про него не рассказывал. – Кейн говорил словно маленький мальчик, будто ребенок, которого заставили хранить семейный секрет, нести груз его брата.

– Ваша семья заперла Даррена под землей, под часовней, – тихо сказала Стерлинг. – Он был мертв, но на него все равно надели оковы. И Сара Саймон – вы оставили ее тело там. Вы позволили своей семье остаться при мнении, что она покинула город.

Кейн не ответил. Что-то внутри него сломалось. Что-то рассыпалось в прах. И, когда он наконец заговорил, он не ответил на утверждения агента Стерлинг.

– В «Безмятежности» я нашел равновесие, – сказал он, превратившись лишь в тень прежнего себя. – В «Безмятежности» я нашел мир.

Ты всегда защищала Лорелею. Выносила то, что она вынести не могла. Делала то, на что она была не способна.

Но на этот раз? Ты не убивала за нее.

Ты убила Пять сама. Потому что тебе это нравилось. Потому что могла.

Лорелея слаба. Но ты – нет. Мастера занимают места за своим столом. Кто-то из них хочет наказать тебя. Кто-то хочет навсегда забрать нож из твоих рук. Но другие помнят – что такое Пифия.

Чем она может стать.

Мастер, который был предшественником Пяти, – тот, кто выбрал и обучил его, а теперь занял опустевшее место, человек, которого ты узнаешь, – закрывает обсуждение, протягивая тебе бриллиант, кроваво-красный – в честь твоего убийства.

Этот человек привык руководить. Привык быть главным.

– Есть угроза, – говорит новоприбывший. – Я могу с ней разобраться.

Он говорит про Гейтер. Про дочь Лорелеи и ее юных друзей и о том, как близко они подобрались к истине.

Ты позволяешь себе взглянуть ему в глаза.

– С ней уже разобрались.

Ученик вот-вот совершит третье убийство. Тело скоро обнаружат, и, если вторая жертва не передала достаточно убедительное сообщение, третья покажет им все.

– А если проблема сохранится? Если их расследование приведет их к нашей двери?

– Что ж, тогда… – ты крутишь в руке кроваво-красный бриллиант, – в таком случае, полагаю, вы сможете снова попросить меня вынести решение.

Брат-близнец Кейна убил дочь Ри. Даррен пытался убить мою мать, и она убила его, защищаясь. Все это должно было ошеломить меня. Мне должно было сложно посмотреть на ситуацию отстраненно. Но вместо этого я не чувствовала ничего.

Мне казалось, будто это – все это – происходит с кем-то другим.

Лия, которая наблюдала со стороны, со Слоан и Майклом, подтвердила, что Кейн Дарби верит в каждое свое слово, и я невольно повернулась к агенту Стерлинг:

– Что с ним будет?

– Кейн даст показания против отца, – ответила Стерлинг. – О наркотиках, о том, как отец обращался с Дарреном, о том, какую роль он сыграл в сокрытии смерти Сары Саймон. Учитывая смягчающие обстоятельства, я думаю, я смогу убедить окружного прокурора предложить Кейну сделку.

Я спрашивала не об этом – на самом деле. Я спрашивала, куда такой человек, как Кейн, сможет отправиться после подобного, как он сможет жить дальше.

Селин, которая наблюдала за обсуждением, наклонила голову набок и подняла руку с накрашенными ногтями.

– Просто уточню: мы действительно принимаем за правду идею, что ребенок убил двух человек и попытался убить третьего, родители заковали его в цепи в подвале на двадцать три года, а затем он убил еще одного человека, вырвался на свободу, и тут его зарубили?

Повисла долгая пауза. Через несколько секунд Слоан ответила:

– Полагаю, это точное описание рабочей гипотезы.

– Просто проверяю, – непринужденно ответила Селин. – Кстати сказать, это самое безумное, что я когда-либо слышала.

– Задержись у нас подольше, – сказала Лия. – Сначала убийства и резня, а потом уже радуги и щеночки.

Агент Стерлинг фыркнула. Но этот момент облегчения не продлился долго. Я видела, что она не может решить, заговорить ли снова.

– Не знаю, верю ли я в то, что Даррен был связан с убийствами Кайлов. Кейн верит, что брат убил их, – но это не значит, что он прав.

Ты пришел туда, Кейн. Кайлы были мертвы. Мэйсон, который раньше наблюдал, как твой брат убивает животных, попросил тебя передать Даррену, что он никому не расскажет. Это одно предложение стало в глазах Кейна достаточным обвинением – как и в глазах его семьи. Но это предложение произнес мальчик, который потом сам стал жестоким убийцей.