Чтение онлайн

Последовал обычный обмен шутками, и комиссар положил трубку.

Брунетти вспомнил о Гриффони. Интересно, что, по ее мнению, хуже: то, что Сартор может быть убийцей, или то, что он украл и продал более чем на пятьдесят тысяч евро редких книг из Мерулы и, возможно, из других библиотек, а потом проиграл в казино эту частичку культурного наследия Италии? Думается, в конце концов Клаудиа выберет первый вариант, после долгих душевных терзаний отказавшись от второго.

Его собственная реакция была более взвешенной. Доказательств того, что Сартор украл книги и убил Франчини, у них не было, и Брунетти отдавал себе в этом отчет. Человека невозможно повесить за уклонение от прямого ответа или за отпечатки пальцев, оставленные на книге. А ведь он сам с удовольствием слушал, когда Сартор рассказывал, как заинтересовался книгами, которые изучал Никерсон и другие исследователи. Брунетти мысленно вернулся к самому первому разговору с охранником. О, эта подкупающая искренность недоучки, признающегося в том, что он восхищается книгами! И скромность, столь уместная для человека, занимающего скромное положение в обществе, но, тем не менее, интересующегося высокими материями… Сартор предстал перед Брунетти не как охранник, а как читатель.

И комиссар попался на эту удочку, поверил, что он тот, кем хочет казаться.

Зазвонил телефон.

– Комиссарио, – услышал Брунетти в трубке голос синьорины Элеттры. – Только что ответили из Интерпола. Доктор Никерсон, американский ученый, на самом деле не доктор, не Никерсон, не американец и не ученый-филолог.

– Он итальянец? – спросил Брунетти.

– Филиппо д’Алессио, неаполитанец, – сказала Элеттра. – Переслать вам этот файл?

– Пожалуйста, перешлите!

– Уже сделано, – сказала она и отключилась.

Брунетти было приятно, что синьорина Элеттра первым делом позвонила ему, чтобы рассказать о новостях: так ребенок на пляже хочет, чтобы его сначала похвалили за найденную красивую ракушку, и только потом с гордым видом отдает ее вам…

К тому времени, когда комиссар включил компьютер, электронное письмо уже пришло. Филиппо д’Алессио имел длинный послужной список имперсонаций и краж, причем первое успешно применялось для второго. Этот человек свободно говорил на немецком, итальянском, английском, французском и греческом языках – и разыскивался полицейскими тех стран, где эти языки были в ходу.

В Италии д’Алессио дважды попадал под арест за кражу кредитных карт и трижды – за аферы с почтой. В трех странах он находился в розыске за хищение фолиантов и книжных страниц. Схема, по которой действовал преступник, была одна и та же: он предъявлял поддельные документы, представившись ученым, и «приступал к исследованиям» – иногда в музее, но чаще всего в библиотеке. Йозеф Николай не вызвал подозрений в Австрии и Германии, Хосе Никандро – в Испании. Джозефа Никерсона разыскивали копы Нью-Йорка и города Эрбана, штат Иллинойс; людей с похожими именами – полицейские Берлина и Мадрида. О том, кого искали греки, данных не было.

Интерпол отправил фотографии д’Алессио в несколько библиотек; библиотекари отослали их своим коллегам, многие из которых обнаружили, что этот обаятельный молодой «ученый» поживился и в их фондах. Брунетти подозревал, что многим библиотекам еще предстоит узнать о последствиях «исследований», проведенных неким… ну, к примеру, Жозефом Николе в Bibliotheque Nationale [338] или Йозефом Как-нибудь-еще – в библиотеке Краковского университета.

Для Отдела по борьбе с кражами произведений искусства д’Алессио был профессионалом, который на заказ похищал отдельные книги или страницы. Его родные заявляли, что давно с ним не общаются, и это при том, что его отец, сапожник на пенсии, недавно приобрел шестикомнатные апартаменты в центре Неаполя. Деньги для покупки ему на банковский счет перечислила «тетушка с Каймановых островов».

Закончив с отчетом, Брунетти понял, что после насыщенных событиями последних дней ему скучно. Комиссару было нечем заняться, разве что ожидать звонка Боккезе. Брунетти придвинул к себе лист бумаги и стал набрасывать возможный сценарий событий. Он поместил в центре слово «Книги» и обвел его в кружок, который тут же соединил прямой линией с другим кружком – «Никерсон/д’Алессио». Вернулся к первому кружку и соединил его с «Франчини» и «Сартор». Затем, увидев вероятную связь, соединил «Никерсон/д’Алессио» и «Франчини» и над этим отрезком поставил вопросительный знак.

О чем думал бывший священник, годами сидя над томами святых Амвросия, Киприана и Иеронима? Он уже торговал книгами при посредстве Дура и наверняка раздобыл немало фолиантов в библиотеках Виченцы за то время, пока там работал. Брунетти не сомневался, что за этот период у него сформировалась постоянная клиентура.

За три года у Франчини было время на то, чтобы вовлечь в свои махинации Сартора, так что эти имена можно было соединить двунаправленной стрелкой. А потом появился дотторе Никерсон и стал добывать золото на участке, который Франчини давно застолбил. И что было дальше? Какие варианты?

Брунетти встал и подошел к окну. Церковь Сан-Лоренцо, расположенную в дальнем конце кампо, через канал, недавно вновь открыли для посещения. Археологические раскопки там, пусть и с перерывами, продолжались, и иногда дверь церкви была заперта, а на следующий день открывалась. Комиссар некоторое время наблюдал за посетителями, входившими и выходившими из храма: часть из них была в белых защитных комбинезонах и желтых касках, часть – в костюмах и галстуках.

Брунетти вернулся к столу, а его мысли вернулись к покойному Франчини. Пока тот без сознания или мертвый лежал на полу, убийца имел свободный доступ к книгам, однако фолианты, несмотря на ветхость, заметную даже неискушенному, уцелели. Убийца задержался лишь для того, чтобы помыть обувь.

Как можно избавиться от пары ботинок или сапог? Или он настолько глуп, что сохранил их? Он выбросил обувь в мусорный бак? Или в воду?

Брунетти набрал номер Боккезе.

Криминалист ответил после восьмого гудка:

– Что там еще, Гвидо?

– Кровь на полу, в которую наступил убийца… Ее можно отмыть с обуви?

Интересно, хоть кто-нибудь звонит Боккезе, чтобы спросить, когда лучше высаживать георгины и победит ли Юве [339] в Лиге чемпионов?

Ждать ответа пришлось около минуты.

– Следы крови Франчини обнаружены в кухонной мойке, – сказал криминалист.

– А отпечатки пальцев?

– Я бы сказал тебе об этом, ты так не думаешь?

– Думаю. Ну конечно. Извини! А мог ли преступник удалить следы крови?

– Нет. Смыть ее можно, удалить полностью – нет. На нем была обувь с «вафельной» подошвой – худшее, что мог надеть убийца. – После паузы Боккезе добавил: – Если он смотрит телевизор, то все это знает и избавится от сапог.