Чтение онлайн

Я не слишком люблю нашего сына: он весь в морщинках, скучный и страшненький. Но толстосум относится к нему как к сокровищу и время от времени забирает его к себе погостить на несколько дней. Каждый раз, когда сына забирают, я могу снова получать наслаждение.

Мне, к сожалению, не нравится то, как изменилась Хайжунь, а еще меня стало возбуждать сопротивление. И даже когда Хайжунь специально наигранно отталкивает меня, это совсем не будоражит. Поэтому, несмотря на измучившие меня кошмары, я начал планировать новое покушение.

Вы неплохо сработали, поймав меня прямо перед тем, как я собирался совершить новое преступление. Если б вы не успели, не знаю, какая еще несчастная простилась бы со своей жизнью между моих ног.

Не нужно злиться на меня из-за равнодушия, с которым я рассказываю это. У меня есть совесть. После каждого убийства я жалел о том, что совершил его. И до сих пор жалею…

Я много думал о том, как бы сложилась моя жизнь, если б я перестал убивать. Мы бы с Хайжунь жили в достатке, ни в чем не нуждаясь; у нас было бы все, о чем только можно мечтать. Мы могли бы тратить столько денег, сколько б захотели, везде, куда бы ни поехали. Такой жизни позавидовал бы каждый!

Но я забывал обо всем, когда мои желания пробуждались. Я считал, что раз уже убил нескольких людей и время вспять не повернешь, то от еще одного убийства ничего не изменится. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от ее радостей.

Похоть чем-то похожа на наркотическую зависимость – тоже заставляет людей терять голову.

Это все, что я хотел сказать. Я уже не жилец, но хочу верить, что жизнь Хайжунь и моего сына будет счастливой. Надеюсь, никто из них никогда не совершит ничего дурного. Одного преступления достаточно, чтобы похоронить свою жизнь.

Не нужно ждать спасения от благородного человека. Хайжунь, очевидно, не была моим благодетелем, иначе я сейчас не сидел б на жестком стуле в комнате для допросов.

Изменить жизнь можно только самостоятельно, это истинно для каждого.

1. Миссис Уиттэкер: соседка, старая, страдает клептоманией.

2. «Диллон» на кассе в «Лидл»: прыщи, цепь на джинсах, вечно швыряет мои яблоки и НИКОГДА не рад помочь.

3. Мужик в пиджаке на синем «Кашкае», который каждое утро с ревом сворачивает с Сауэрберри-роуд: серый костюм, очки-авиаторы, загар Дональда Трампа.

4. Все, с кем я работаю в «Газетт», кроме Джеффа.

5. Крейг

Ну что ж, не знаю, как кто, а я Новый год встретила просто отпадно. Начать с того, что настроение было никакое – частично из-за обычной мути на душе под названием «Рождество закончилось, вот блин, скоро опять на работу», а частично из-за сообщения, которое я обнаружила утром в телефоне у Крейга, пока он мылся. Сообщение было такое:

Надеюсь ты думаешь обо мне когда намыливаешь член – Л.

Чмок. Чмок. Смайлик с улыбкой и высунутым языком.

Ого, подумала я. То есть мне не показалось. Он ее правда трахает.

Л. – это Лана Раунтри, хорошенькая сучка двадцати четырех лет, работает в отделе продаж у нас в редакции, носит узкие юбки и туфли на платформе и по сто раз на дню взмахивает волосами, как будто она круглосуточная реклама «Л’Ореаля». Они познакомились девятнадцатого декабря у нас на рождественском корпоративном бухиче – двенадцать дней назад. Сегодняшнее сообщение у него в телефоне лишь подтвердило подозрения, которые у меня возникли еще тогда, когда они стояли вдвоем у стола с фуршетом: разговаривали, смеялись, она теребила пальчиками стопку салфеток, он накладывал себе и ей на тарелки митболы, она взмахивала волосами, он скреб щетину. Она весь вечер на него таращилась, а он от ее внимания просто таял.

Потом вдруг резко увеличилось количество «мелких заказов», из-за которых ему срочно надо в город: тут покраска, там укладка пола, а то еще перегородка из гипсокартона оказалась «хитрее», чем он предполагал. Кто вообще затевает такие работы за неделю до Рождества? Затем последовали несвойственные ему продолжительные уединения в ванной и два похода за рождественскими подарками (без меня), причем оба похода оказались такими зашибенно успешными, что на потрошение кредитки оба раза потребовалось по полдня. Я видела его выписку со счета: подарки для меня он заказал онлайн.

В общем, целый день во мне все это клокотало, и для полного счастья в новогоднюю ночь не хватало только принужденного веселья в компании разряженных в пух и прах алкоголичек. К несчастью, именно такой Новый год я и получила.

Мои подружки или, если точнее, мое ЛОКНО – Люди, От Которых Не Отвяжешься, – договорились встретиться в ресторане «Cote de Sirene» с видом на гавань, щеголяя лучшими нарядами, добытыми на распродаже в «Некст». Наш новогодний ужин, он же пьяный поход по барам, планировался не один месяц и изначально должен был включать в себя мужей и бойфрендов, но они все один за другим мистическим образом самоликвидировались, и в итоге мероприятие превратилось в новогодний ужин, он же предродовая вечеринка, он же пьяный поход по барам в честь Анни. Ресторан вполне снобистский по атмосферке, но расположен в самом центре, так что снаружи у него вечно желтые разводы на стенах, а с утра в воскресенье на коврике перед входом обязательно имеется лужа блевотины. Внутри все оформлено в двух цветах – черном и серебряном – и немножко а-ля Франция: связки чеснока, на стенах – роспись с изображением парижских улочек, и официанты, которые пялятся на тебя так, будто ты прикончил их матерей.

Проблема в том, что они мне нужны. Подружечки мои. Не то чтобы я прямо совсем жить без них не могла, как тощий, беззубый и тоскующий по дому Том Хэнкс не мог жить без своего Уилсона [698] . Но они мне необходимы, чтобы поддерживать видимость нормальности. Если хочешь существовать в обществе как положено, обязательно позаботься о том, чтобы вокруг тебя были люди. Это как месячные: они тоже бесят, но для чего-то ведь они нужны. Когда у человека нет друзей, к нему обязательно приклеивается звание «Нелюдим». И все принимаются гуглить его имя и принюхиваться, не пахнет ли у него в гараже химикатами, которые используются для производства бомб.

Но у нас с ЛОКНО нет почти ничего общего, что правда, то правда. Я – ассистент редакции в местной неказистой газетенке, Имельда – риелтор, Анаис – медсестра (на данный момент в декрете), Люсиль работает в банке, ее сестра Клео – преподаватель физкультуры в университете тире личный тренер, а Пидж – учительница в школе. У нас даже общих интересов нет. Ну, с Анни мы часто списываемся, чтобы обсудить последнюю серию «Острых козырьков», но я бы не сказала, что мы прям лучшие подруги.

Со стороны можно подумать, будто я кукушонок, который очутился в гнезде среди шумных и ярких воронят, но на самом деле и у меня в этой компании есть кое-какая роль. Я была для них полезным приобретением с самого начала, когда только познакомилась с ними в предпоследнем классе. В детстве я слегка прославилась, так что отработала весь звездный чек-лист: познакомилась с Ричардом и Джуди; Джереми Кайл подарил мне кукольный домик; а еще у меня брали интервью для передачи «Отсчет до убийства». Теперь же я для них всего лишь Заботливая Подруга и Трезвый Водитель. А в последнее время еще и Главный Слушатель: мне известны все их тайны. Люди готовы рассказать тебе все на свете, если ты слушаешь их достаточно долго и изображаешь заинтересованность.

Анни, наша штатная Беременяша, должна разродиться когда-то там в марте. Четыре Феи (Люсиль, Клео, Мел и Пидж) не поскупились на торт из подгузников, открытки, гирлянды, шары и пинетки для тематического украшения стола. Я принесла фруктовую корзину, наполненную экзотическими фруктами типа личи, манго, карамболы и амбареллы, – намек на маврикийское происхождение Анни. Корзина моя никого не впечатлила. Ну что ж, хорошо, что я хотя бы была не за рулем и могла заливаться просекко, оглядываясь только на возможности собственной печени, а еще мне удалось дружескими уговорами убедить свой мозг в том, что я неплохо провожу время, пока эти трындят о том же, о чем и всегда.