Чтение онлайн

Я планировала сегодня опять пойти на рыбалку, но что-то нет настроения. Когда выходишь из дома для того, чтобы кого-нибудь убить, уж очень много всего нужно спланировать. Тщательно все продумать, проложить маршруты, подобрать правильную одежду. Думаю, лучше я сегодня наведу порядок в холодильнике у Сильванианов и немножко посмотрю «Историю дизайна».

Дзынь по-прежнему отказывается давать лапу. А теперь она еще и команду «перевернись» забыла. Интересно, не начинается ли у нее чихуахуашный Альцгеймер.

С утра первым делом встала на весы: рождественский привес по-прежнему при мне. Погуглила «липосакция в Уэст-Кантри». Слишком дорого. Съела эклер.

Написала воистину разгромный отзыв на вчерашний фильм – просто бомба.

Новость дня: у мужчины на синем «Кашкае» новая машина! Серебряная «хонда». Почему-то за рулем «хонды» он перестал быть таким конченым придурком. Даже дал нам с Дзынь сегодня утром перейти через дорогу. Немного порычал мотором, но, если не считать пассивно-агрессивной улыбочки, думаю, тут очевидный прогресс. Может, человеческая раса все-таки заслуживает спасения?

Лайнус побывал на пресс-конференции, которую проводила полиция по поводу моего свежезарезанного Мужика из Парка, и все подробности изложил на редакционном совещании, на которое меня, ясное дело, не пригласили. Впрочем, главные подробности я все равно узнала: притворялась, что ищу в папках газетные вырезки, когда он все это заново пересказывал Джеффу.

Зовут «жертву» Гэвин «Мелок» Уайт, ему сорок шесть лет, отец четверых детей и дальнобойщик из Чейпелтауна под Лидсом. Любящий, обожаемый, страшная утрата. Еще один образцовый пример добродетели. Старина Мелок. Мелок-Браток. С ним все дружили. Парень что надо. Ни одного дурного слова о нем никто не слышал. Лайнус ушел после собрания, чтобы успеть на поезд в Лидс – планировал взять интервью у безутешной вдовы. Правда ведь смешно, что, пока не умрешь, никто тебе не расскажет, как много ты для него значишь? Ну то есть не смешно. Просто глупо. В смысле, ты ведь теперь все равно ничего не услышишь, правильно?

А, от версии терроризма опять сразу отказались. Интересно, как они это делают. В том смысле, что я ведь и в самом деле могла оказаться террористом, разве нет? Ну, типа, откуда такая уверенность? Ни в какой организации я не состою, но, может, я одинокий волк, да запросто. ИГИЛ [741] нашел бы мне применение, у меня ведь явный талант.

По дороге на обед встретила Терри, мужа Джулии. Выходил из пекарни «Греггс» с огромным пакетом сердечно-сосудистых заболеваний. Припарковал фургон в неположенном месте и поэтому страшно спешил.

– Ой, здравствуйте! Эм-м… мистер Киднер?

Он оглянулся на меня и несколько секунд непонимающе щурился, пока наконец не узнал во мне ту милую ассистентку редакции, которая несколько недель назад писала о нем статью.

– Ах да, здравствуйте.

– Как там ваша супруга – есть новости? Моя статья как-нибудь помогла?

Он покачал головой.

– Нет, пока ничего.

– Дети по-прежнему у вашей матери?

– Да. Я их навещаю каждый день, но возвращаться домой без мамы они не хотят.

– Их можно понять.

– Чем больше времени проходит, тем отчетливее я понимаю, что она уже не вернется. В полиции помогать отказываются. Говорят, это семейные проблемы, они такими вещами не занимаются.

– Ну что ж, возможно, она скоро одумается.

– Да, надеюсь. Извините, мне бы надо…

– Да-да, конечно. Надеюсь, все наладится! – крикнула я ему через дорогу.

Он махнул мне и улыбнулся, это была искренняя улыбка, исполненная благодарности и теплоты. Он уже готов был поставить на жене крест. Как и все остальные.

Прекрасно.

Чуть дальше, у реки, недавно открылся новый магазин товаров для кухни, на месте ненормально дорогого салона женской обуви. Лучшие марки утвари: «Ле Круазет», «Корниш Блю», «Сабатье». Сегодня заглянуть туда было некогда, но я заприметила в витрине набор из пяти ножей. Дороговато, но я этого достойна.

Еще одна история меня сегодня зацепила: буквально за две-три недели в нашем графстве было зарегистрировано два нападения на женщин, которые в одиночестве возвращались домой по проселочным дорогам за рулем своих машин. Одна – старшеклассница, другая – двадцатипятилетняя адвокат-стажер, и обе рассказали в полиции, что их на протяжении нескольких миль преследовал «блестящий черный фургон», который затем начинал мигать фарами. Один из мужчин в фургоне был лысым и говорил с акцентом, другой – одет во все черное и с обручальным кольцом на пальце. ДНК, которое полиция получила от жертв, в базах отыскать не удалось, то есть среди преступников нападавшие не числятся. Это могли быть любые два парня из тех, что просто ходят по улицам. История громкая. Клавдия работает над ней с Дэйзи Чан – будет для новенькой крещение огнем. Я весь день думаю об этих двоих. О двоих одновременно. О таком ведь можно только мечтать. Поместила их в свой список «Следить во все глаза».

После работы отвезла Джулии китайской еды – хрустящие вонтоны, свиные ребрышки с рисом, – но новое письмо мужу написать она отказалась. Вот зараза. Говорит, что если я собираюсь ее убить, так не надо с этим и тянуть. Думаю, она, в общем-то, права. Но она как-то уж слишком быстро сдалась, я разочарована.

– Ну давай, ешь свои вкусняшки.

– Пошла ты.

Она швырнула в меня спринг-роллом – к счастью, промахнулась.

– Видела сегодня Терри, – сказала я, жуя чоу-мейн.

Она посмотрела на меня взглядом, насквозь пропитанным ненавистью.

– Я пару недель назад написала статью о том, как сильно он по тебе скучает. И дети тоже скучают.

Она заплакала, так слабо, тихонечко – чтобы я не услышала. И долбанулась головой об стену.

– Он думает, ты в Лондоне. Живешь в свое удовольствие. Открываешь новую себя. Думает, ты не хочешь возвращаться.

Она закрыла глаза.

– Ты снимала деньги с моего счета, пока была в Лондоне, да?

– Несколько раз, – сказала я. – И последнее твое письмо тоже оттуда отправила.

Она покачала головой.

– Почему ты меня просто не убьешь? Просто, мать твою, ВОЗЬМИ И УБЕЙ! Избавь меня от мучений!

– С чего бы это? – спросила я, шумно всасывая лапшу. – Ведь ты же меня тогда от мучений не избавляла.

Все утро думала о папе. Я начинаю забывать, как звучит его голос. Приходится закрывать глаза, чтобы вспомнить его тембр и те нежные интонации, с которыми он разговаривал лишь со мной одной, потому что я была его любимицей и он мог доверить мне все, что угодно. По умолчанию у меня в голове всегда возникает воспоминание о его самой последней неделе, в больнице. Он тогда угасал и высыхал, как осенний лист.

Рианнон, жизнь прекрасна. Думаю, это начинаешь понимать по-настоящему только перед смертью.

Пообещай, что, когда станет хуже, ты меня не оставишь. И поможешь мне.

Рианнон, ты единственная, кому я могу доверять.

Отличная новость! Полиция официально объявила, что у нее нет «никаких конкретных версий» в деле об убийстве Дэна-без-Члена, и они продолжают разыскивать свидетелей, а это означает, что я практически вне подозрений! Говорят, его мать хочет обратиться к общественности, но кто знает, когда это произойдет? Он уже стал чем-то вроде локального мема. Они «пригласили для допроса двоих мужчин», один – тот самый, который ударил Дэна возле ночного клуба «Риф» в канун Нового года, но обоих вскоре «отпустили до дальнейшего выяснения». У них ничего нет.