Чтение онлайн

Пришло сообщение от Клео: Анни сегодня в 3:19 ночи родила мальчика по имени Сэмюел. Девять фунтов с чем-то и без наркоза. Промежность у нее небось выглядит сейчас как лазанья, упавшая с крыши супермаркета.

Только что вернулись из больницы от Анни: у нее отдельная палата в частном корпусе за основным государственным. Господи, это просто другая планета. Широкоэкранный телевизор, на обед копченая семга, медсестры ни на кого не орут и мочой не воняет. Остальные ЛОКНО тоже там были, по очереди держали на руках Сэма, который похож на сморщенную и слегка раздраженную версию Рашана, который тоже там был, гладил Анни по голове и выскакивал из палаты, чтобы принести нам кофе и печенье (все бесплатно!). Он всю ночь не спал, но энергия из него так и прет.

У Анни вид был не самый цветущий, да оно и понятно: она ведь только что вытолкнула из своей латаной-перелатаной щели целый человекообразный арбуз, так что через час я придумала себе оправдание и ушла. Свою миссию я выполнила: явилась с открыткой и поспешно купленным голубым медвежонком с нотками на слюнявчике. Со Спектаклем все в порядке. Я снова играю роль Подруги, Которой Не Наплевать.

Вечером опять проехала по Олд-роуд, выискивала следы Извратовоза. Видела несколько больших фургонов (правда, ни одного черного или синего): водители заезжали в карман на трассе, звонили, проверяли какие-то данные в папке, подсвечивая себе телефоном, – всё вроде похоже, но не то. Я бы и всю ночь их прождала, если бы Крейг не пообещал сегодня на ужин вок.

1. Каждое живое существо в «Газетт». Даже мышь в кухне, вечно таскающая у нас рисовые хлебцы.

2. Тони Томпкинсон – слушайте, его в итоге УВОЛИЛИ из «Ни свет ни заря» за то, что он переспал с пятнадцатилетней школьной подругой своей дочери! Грандиозный скандал! Жена ушла, карьера – в хлам. А я знала, что он из таких.

3. Бездомный у кладбища: за одну только эту неделю поздоровался со мной уже два раза. Я не расположена заводить с ним настолько близкие отношения.

Это все-таки произошло: я теперь делаю ту самую работу – единственную, за исключением мытья туалетов, которой боятся как ночного кошмара все скромные ассистенты редакции…

Составляю сводки фермерского рынка.

Представьте себе двухстраничный разворот обыкновенной районной газеты стандартного размера. И этот разворот от начала до конца заполнен текстом. Просто. Текстом. Текстом, который какая-нибудь несчастная дура (то есть Я) вынуждена усердно набирать на очень старом и очень тормознутом компьютере, а он вырубается каждый раз, когда нажимаешь «Шифт». Возможно, на развороте среди простыни текста попадется маленькая стоковая фотография абердин-ангусской коровы или свиньи породы глостерская старая пятнистая, но по большей части там не бывает ничего, кроме писанины. И никто – и я вообще ни разу не преувеличиваю! – никто, кроме фермеров, этого разворота не читает. И теперь это одна из моих обязанностей.

Это мне Клавдия удружила. А потому что это в ее власти.

«Эй Джею еще не хватает опыта для подобных задач, он недостаточно внимателен к деталям, поэтому я поручаю это тебе. Спасибо, душа моя».

Хм-м-м.

И вот теперь я сижу и чуть ли не целый день набираю этот бесконечный текст про голштино-фризских и пастбищных коров, про телок породы шароле, и свиноматок, и кабанов, и лонгхорнов, и про «превосходные показатели по козлятам и жирным свиньям», и НА ХРЕН МНЕ ТАКАЯ ЖИЗНЬ!

Единственный приятный момент в этой абсолютно дерьмово-жопной задаче – это то, что какому-нибудь несчастному придурку приходится потом проверять мой текст на предмет опечаток. Единственный бедолага, у которого на такое хватает терпения, это Джефф.

– Рианнон, у тебя там парочка точек-запятых не на месте. И фамилию фермера ты вот тут неправильно написала, смотри. А в остальном все, кажется, прекрасно.

Джефф больше не болтает со мной, как раньше. Даже не посмеялся со мной вместе, когда я нечаянно назвала одного из фермеров мистер Пенис из Дэннистона, когда он был мистер Дэннис из Пенистона. Думаю, это Пожирательница его против меня настроила. Господи, школа что, вообще никогда не закончится?

«Не будем с ней сегодня разговаривать, потому что мы с ней не дружим. Давай поиграем в салки-ножки на весу, только без Рианнон».

Придурки.

А, сегодня был прикол: в редакцию доставили здоровенную экономичную упаковку взрослых подгузников, адресованных Лайнусу, и, когда Богдан ему их вручил, бедняга стал буквально свекольного цвета. Потом весь день вынужден был оправдываться.

– Да они не мои, черт возьми! Сколько можно повторять?! Это ошибка какая-то! Я их не заказывал!

И чтобы все наконец ему поверили, после двенадцатой недоброй шуточки на тему недержания он выскочил из офиса, прошагал через дорогу и зашвырнул упаковку в мусорный бак за церковью. Уманет сказала, что это «ужасное расточительство», ведь так много пожилых людей ходят под себя за счет государства. Мы с Эй Джеем тайком стукнулись кулаками, когда никто не смотрел. Он сегодня классно выглядел. Думаю, в тесных голубых джинсах он мне нравится больше всего: они так соблазнительно обтягивают его великолепную задницу. Каждый раз, когда он проходит мимо моего стола, так и хочется обхватить его голову и сунуть ее себе между ног.

Дэйзи Чан сегодня разрешили взять ОПЛАЧИВАЕМЫЙ отгул, потому что ей устанавливают новый камин. Типа АЛЁ?! Если бы я устроила такое, то вылетела бы отсюда быстрее, чем Лана, когда Крейг пишет ей, что у него эрекция.

А, да, они по-прежнему встречаются. Несмотря на весь секс, который он устраивает мне, чтобы «сделать малыша Крианнона» (буээ), он по-прежнему получает свой капкейк с ванилью и вылизывает ее хозяйство. На днях я прочитала их переписку у него в телефоне, пока он был в душе:

Крейг «допоздна работал», так что я, сводив Дзынь на раннюю вечернюю прогулку, снова поехала на Олд-роуд искать следы синего фургона. У меня намокли ладони и так мучительно хотелось поскорее отыскать чертов фургон, что даже стекла в машине запотели и меня всю колотило от злости.

– Я хочу вас, – сказала я в ночную пустоту. – Хочу вас обоих сразу. Придите и найдите меня!

Но за исключением пробежавшей в свете фар лисы и совы, проухавшей где-то на высокой ветке, ответом мне была тишина. Интересно, что еще я должна сделать, чтобы меня заметили? Нет, ну серьезно: женщина, одна, сидит в незапертой машине на пустынной проселочной дороге, ночью, с включенным в салоне светом. Осталось еще повесить неоновую вывеску «Шведский стол». Обидно до ужаса! Я что – до такой степени безнадежно непривлекательна для насильников?! Я не настолько жирная.