Чтение онлайн

— А что в мадридском управлении КХИ известно о пребывании Хаммада и Сауди в Испании? — поинтересовался Кальдерон.

— Ничего, — ответил Грегорио. — Не так просто, как кажется, проследить за неизвестными экстремистами в громадном, постоянно меняющемся иммигрантском сообществе, где одни — легальные иммигранты, а другие незаконно пробираются в страну через пролив. Например, нам известно, что некоторые из таких лиц прибывают к нам, выполняют у нас два-три задания и уезжают, а на их место являются другие — из Франции, Германии или Нидерландов. Довольно часто они даже не представляют, какова цель их действий. Они доставляют пакет, кого-то подвозят, получают деньги по краденым банковским карточкам, ездят на поезде в определенное время, чтобы сообщать о числе пассажиров и времени, которое поезд проводит на тех или иных станциях, или же их просят понаблюдать за каким-нибудь зданием и узнать, как там обстоят дела с охраной. Даже если такого человека поймать и вытрясти из него задание, что не так просто сделать, в итоге мы получим всего лишь небольшой фрагмент длинного фильма, описание одной из сотни операций, составляющих масштабный теракт, — но этот фильм может быть и отвергнут режиссером.

— У кого-нибудь есть версии, чем могли заниматься Хаммад и Сауди? — спросил Фалькон.

— Пока мы слишком мало знаем. Мы надеемся узнать больше, обыскав их квартиру, — сказал Грегорио.

— А что там с капюшоном-маской и исламским кушаком? — спросил Рамирес. — Разве их не надевают на себя боевики-самоубийцы перед тем, как записать свою операцию на видео?

— КХИ не дает на этот счет никаких комментариев, — отозвался Грегорио. — На основании допроса Трабелси Амара они пришли к выводу, что эти ребята занимались материально-техническим обеспечением операций и больше ничем.

Рамирес рассказал о коробках и пакетах, доставленных в мечеть, о визите представителей муниципалитета на прошлой неделе, об отключении тока в субботу вечером и о ремонтных работах, которые электрики провели в понедельник утром. Фалькон решил не сообщать о сведениях, которые он узнал от Диего Торреса из «Информатикалидад», пока из бесед с торговыми представителями не станут ясны подробности.

— Удалось узнать что-нибудь новое о взрывчатке? — спросил Кальдерон.

— Взрывотехники представили мне отчет, — сказал Эльвира. — При первоначальном исследовании места взрыва они измерили расстояние от эпицентра до самой дальней точки, куда долетали обломки, и оценили степень разрушения первых трех этажей. По самым осторожным оценкам, было использовано количество гексогена, втрое превышающее необходимое для того, чтобы взорвать этот жилой дом, — если террористы хотели взорвать именно его.

— Они сделали из этого какие-нибудь выводы? — поинтересовался Кальдерон. — Или же предоставляют сделать их нам, неспециалистам?

— Сейчас они как раз готовят свое заключение в письменном виде, — ответил Эльвира. — А на словах они мне сказали, что для того, чтобы разрушить здание такого размера, — все соответствующие методики и расчеты можно легко найти в Интернете, — им потребовалось бы всего двадцать килограммов гексогена. Они сообщили мне также, что гексоген часто применяется при сносе зданий, причем обычно — для того, чтобы ломать стальные несущие балки. Двадцать килограммов взрывчатки, правильно размещенные внутри обычного железобетонного строения, могут превратить в развалины все здание, а не только одну его секцию, как произошло в данном случае. Они делают вывод, что взрывчатка была расположена в одном месте в подвале здания, скорее в задней, чем в передней части подвала, вот почему так пострадал детский сад. Они считают, что взорвалось не меньше ста килограммов гексогена.

— По-моему, это похоже на начало масштабной серии взрывов в Севилье, — заметил Кальдерон. — А если эта группа намерена освободить всю Андалузию…

— Видимо, вы не смотрели последние новости, — сказал Эльвира. — Мы объявили по всей провинции максимальный уровень террористической опасности. Люди эвакуированы из собора в Кордове, из Альгамбры [188] и Хенералисре [189] в Гранаде. Патрули обходят курорты на Коста-дель-Соль, а на шоссе Н340 установлено больше двадцати застав. У побережья дежурят военные корабли, а боевые истребители заняли позиции на всех важнейших аэродромах. Главные транспортные магистрали Андалузии патрулируют более сорока вертолетов. Сапатеро [190] отнесся к этой угрозе очень серьезно.

— У него перед глазами — печальный пример крушения политических амбиций его предшественника, — заметил Кальдерон. — И потом, никто не хочет остаться в истории премьер-министром, уступившим Андалузию мусульманам после того, как в ней больше пяти веков властвовали испанцы.

Они не готовы были рассмеяться его циничной остроте. Эльвира так внушительно описал все принятые меры, да вдобавок, словно чтобы подкрепить его слова, над ними быстро пролетел вертолет, словно его срочно перебросили в какую-то новую кризисную точку.

Фалькон нарушил общее молчание:

— В мадридском отделе КХИ считают, что Хаммад и Сауди занимались материально-техническим обеспечением неизвестной ячейки, которая планирует осуществить теракт или серию терактов. Очевидно, груз был доставлен пятого июня, в понедельник. В фургоне, на котором его привезли, был найден всего один капюшон и один кушак, а значит, либо Хаммад, либо Сауди мог бы стать исполнителем. Возможно, это означает также, что один из них планировал пригнать машину обратно в Мадрид, чтобы вернуть Трабелси Амару, как и было оговорено.

Что показывает нам история? Перед мадридскими терактами одиннадцатого марта два члена группы отправились в Авилес за взрывчаткой: это было двадцать восьмого и двадцать девятого февраля. Они выделили себе целых десять дней на подготовку к терактам. Что касается нашего сценария, то нам предлагается поверить, что гексоген в «сыром», порошкообразном виде был доставлен в понедельник и что в тот же вечер они начали изготавливать бомбы, готовясь взорвать их во вторник утром. А примерно в восемь тридцать утра произошла случайная детонация. Я понимаю, что тут нет ничего невозможного и что в истории, по всей видимости, бывали случаи, когда террористы доставляли взрывчатку, изготавливали бомбы и приводили их в действие в течение одних суток, но для группы, которая собирается освободить всю Андалузию, такой вариант представляется маловероятным.

— А какой сценарий предпочитаете рассматривать вы? — спросил Грегорио.

— У меня нет версии. Я просто ищу огрехи в уже существующих. Я пытаюсь выстроить логическую цепочку, но в ней слишком много разрывов. Я не хочу, чтобы наше расследование устремилось по какому-то одному пути, когда после инцидента не прошло еще и двенадцати часов, — сказал Фалькон. — Думаю, нам придется подождать два-три дня, прежде чем мы получим заключение экспертов относительно мечети. А до этого, мне кажется, нам следует принять обе возможности: либо это был случайный взрыв в процессе изготовления бомб, либо это была целенаправленная акция против мечети.

— Почему кто-то решил провести теракт против мечети? — спросил Кальдерон.

— Месть, или радикальная ксенофобия, политические или деловые причины, а может быть, комбинация всех четырех факторов, — предположил Фалькон. — Террор — всего лишь инструмент для того, чтобы добиться каких-то изменений. Посмотрите, какой хаос породила эта бомба. Террор сосредоточивает на себе внимание населения и открывает новые возможности для людей, обладающих властью. Люди уже бегут из города. При такой панике могут происходить самые немыслимые вещи.

— Единственный способ обуздать панику, — сказал комиссар Эльвира, — это показать людям, что мы контролируем ситуацию.

— Даже если это не так, — вставил судья Кальдерон. — Даже если мы понятия не имеем, за что хвататься.

— Кто бы за этим ни стоял, будь то исламские боевики или какие-то «иные силы», они заранее спланировали атаку на прессу, — отметил Фалькон. — В редакцию «АВС» пришло письмо с севильской маркой и цитатой из Абдуллы Аззама. ТВЕ сообщает, что МИЛА взяла на себя ответственность за взрыв.