Чтение онлайн

Я подошел к его «крайслеру». Соседние машины отчасти прикрывали меня от охранных камер. В таком большом здании на камеры, установленные в подвале, наверняка поглядывают лишь периодически, если вообще смотрят, а их записи просматривают, только если случается какое-то происшествие. Хотя если вспомнить, насколько мне сегодня везло, меня совершенно не удивило бы, умудрись я и сейчас оказаться перед камерами в тот самый неподходящий момент.

Проникнуть в машину не очень трудно, но угнать по-настоящему – совсем другое дело. Еще в девяностые годы иммобилайзеры двигателей лишили автоугоны всякой прелести. Подростком я еще успел застать то волшебное время, когда можно было угнать машину и покататься, – примерно в те годы, когда появились блокираторы-«дубинки». Тогда еще разъезжало много машин выпуска середины и конца восьмидесятых, которые можно было завести, закоротив провода зажигания. Однако требовалось немалое усилие, чтобы сломать блокиратор руля, а ты выглядел ужасно подозрительно, разгуливая по стоянке с ломиком. Но в то время водители, да благословит их Господь, стали закреплять для нас на руле металлические стержни, те самые «дубинки». Оставалось лишь закоротить зажигание и сломать блокиратор «дубинкой», а для этого хватало спрятанной в рукаве ножовки, чтобы перепилить руль и снять «дубинку». Тогда весь город становился для нас автосалоном. Но когда в обиход вошли ключи с микрочипом, праздник закончился. О том, чтобы закоротить зажигание, можно было забыть. Выбор стал невелик: или похищать машину целиком, или заводить свою.

Мне требовалось проникнуть в машину, не оставив следов. Отмычки уже много лет работали ненадежно, поэтому слесари используют метод клина. На столбе позади меня были желтые бамперы. Я стянул с одного из них твердый пластиковый колпачок и вставил его в щель над водительской дверцей, потом вдавил пластик глубже, создав небольшой просвет между дверцей и кузовом. Затем вывинтил из тянувшегося вдоль стены трубопровода стержень с резьбой и немного его согнул. Стержень я вставил в подклиненную щель. Когда тот прошел наполовину, у меня задрожали руки. Если я оставлю на дверце царапины, Линч это заметит. Поэтому я остановился, зафиксировал другой рукой запястье и направил стержень к кнопке блокировки двери.

Он дважды соскальзывал, пока мне не удался надежный контакт. Кнопка опустилась. Дверные замки щелкнули.

Линч держал машину в чистоте. Я надеялся увидеть GPS-навигатор, который мог бы подсказать, куда он обычно ездит на встречи, но обнаружил лишь аудиодиск «Лучшее Фрэнка Синатры» и въевшийся в обшивку сидений неистребимый запах десяти тысяч выкуренных сигарет.

Я посидел, подумал. Это был мой единственный шанс. Линч мог вернуться в любую секунду.

Я достал телефон и выключил все звонки, сделав его полностью бесшумным. Затем проверил это четыре раза и сунул телефон под заднее сиденье.

Потом запер двери и вышел, оставив телефон внутри. Сзади послышались чьи-то шаги. Я невозмутимо направился к выходу.

В мою сторону через гараж шел толстяк средних лет, с пожелтевшими от никотина усами. На нем была черная униформа в военном стиле, но нынче все, начиная с охранников в универмагах, изображают из себя спецназ, так что форма ничего не значила.

Приблизившись, я понял, что он не из ФБР, а из Федеральной службы охраны – правительственной разновидности «копов по найму». Тем не менее при нем имелась рация, а это значило, что парой слов он мог устроить мне ад.

Я приосанился, выпятил грудь, вспомнил флотскую выправку и устремился прямо к нему. На ходу почтительно кивнул.

Он посмотрел на меня и чуть наклонил голову в ответ.

Я прошел к лестнице в гараж, поднялся на два этажа и вышел из здания на Джудикери-сквер. И даже на секунду-другую насладился свободой, пока не вспомнил, что до сих пор нахожусь на вражеской территории, неподалеку от места казни Сакса, окруженный полицией, судебными приставами, прокурорами и судьями. Я припустил оттуда как можно быстрее, шагая на север и длинным окольным путем возвращаясь к своему джипу.

Я сел за руль, достал ноутбук и зашел на сайт своего мобильного оператора. Поискав, выбрал функцию «Где мой телефон?» и пропинговал его. Я увидел отметку на карте: вот он, родимый, дремлет себе спокойно в машине Линча под зданием управления ФБР.

Оттуда я поехал в район под названием Шоу, где у моей машины было меньше шансов стать опознанной после гибели Сакса. Я остановился возле прачечной-автомата и стал ждать. Десять минут спустя Линч отправился в путь, устремившись на запад.

Я поехал следом, держась примерно в пяти минутах езды за ним, чтобы не засветить джип. Движение в окрестностях Вашингтона и без того достаточно опасно, чтобы каждые двадцать секунд поглядывать на монитор. Мы ехали на северо-запад через города на мэрилендском берегу Потомака, и вскоре – гораздо раньше, чем можно было представить, выезжая из центра города, – уже катили мимо домов стоимостью десять миллионов и племенных коневодческих ферм.

Мы направлялись к историческим усадьбам высоко над рекой. Эти городки – Грейт-Фоллз, Маклин, Потомак, Бетезда – обиталища лоббистов и правительственных подрядчиков, входящие ныне в число самых дорогих районов страны. Я нажал комбинацию «*67» на втором своем телефоне – она блокирует показ абоненту номера звонящего – и попробовал повторить комбинацию Линча. Мне никто не ответил.

Местность становилась все более сельской. Я проезжал мимо лесов и школ верховой езды. Потом точка на экране остановилась. Я обновил запрос на компьютере. Точка не шелохнулась. Линч приехал. Свернув на извилистую грунтовку, я приблизился к нему на три четверти мили.

Сквозь деревья я время от времени замечал отблески реки, текущей далеко внизу. В конце дороги я обнаружил массивное каменное здание, выглядевшее как бывший роскошный отель или курорт, но только столетней давности. Крылья здания частично лежали в руинах, сливаясь с разросшимся и запущенным лесом. Высокие сводчатые окна были забиты досками. Вдоль крыши едва различались позеленевшие медные украшения: Посейдон и плывущие рядом русалки, полузадушенные плющом кудзу, накрывшим половину здания. Выглядело оно так, словно со времен администрации Гувера здесь появлялись только вандалы, бродяги и граффитчики.

Проезжая вдоль ржавеющей изгороди, я заметил, что в главное здание недавно внесли кое-какие усовершенствования: поблескивающую стальную дверь и электронные ворота. Там явно поселился новый жилец, который прятал в доме что-то или кого-то, причем очень ценное. На длинной кольцевой подъездной дорожке стояли две машины и два фургона.

Ничего хорошего это не сулило, но я должен был выяснить, кто за всем этим стоит, какая часть моего прошлого ударила по мне рикошетом. Я уже почти поверил, что этой игрой управляет Джек и это он отдает Линчу приказы. Но был ли мой братец настолько отмороженным, чтобы нанести себе четырехдюймовую рану на голове, лишь бы добиться цели?

Как знать? Быть может, все это подстроил флорист, которого мы уволили два месяца назад.

Я поехал вдоль границы участка по тряской лесной тропе, пока не скрылся из виду, затем остановился. Достал из-под сиденья пистолет и сунул его за ремень.

На недавнюю клиентуру этого курорта указывали граффити и пустые бутылки из-под дешевого пойла, но даже с задней стороны здания было четко видно, что там ввели новый режим безопасности. От двух боковых крыльев остались лишь стены, зато увенчанная куполом центральная часть удостоилась стальных пластин на окнах и новых замков.

Я прошел мимо заросших садов, пустых бассейнов и римских статуй с отбитыми лицами, затем прополз вдоль низкого парапета, пока не приблизился к машине Линча и не рискнул подбежать к ней. Уже почти стемнело, но я не видел никаких признаков того, что внутри кто-то есть. Отыскав обломок старой деревянной обшивки, я попытался отжать им дверь. Трухлявое дерево раскрошилось, источенное плесенью и термитами. Я поискал другой клин, но затем передумал и подергал дверную ручку.

Дверца оказалась незапертой. От кого запираться в такой глуши?