Чтение онлайн

– Тогда выкладывай.

Лэм рассказал ей свой план.

– Котсуолдс? – спросила она.

– А что такого? Это же не операция против «Аль-Каиды».

– Ты бы ее по-любому провел. Зачем тебе понадобилось меня об этом уведомлять?

Лэм сурово посмотрел на нее:

– Я понимаю, ты считаешь, что мне крышу снесло. Но я не такой дурак, чтобы проводить операцию на своей территории без разрешения Риджентс-Парка.

– А если серьезно?

– Ты бы все равно о ней узнала.

– Тоже верно. Ты уже догадался, кто из твоих новичков мне докладывает?

Его лицо осталось невозмутимо.

– Только не устраивай мне цирк, – сказала она.

– Цирк? Этот тип убил одного из наших. Если мы допустим подобное без комплексной проверки, или как там это сейчас называется, без выяснения того, кто, что, зачем и почему, то мы не только не справляемся со своей работой, но и подводим наших людей.

– Боу давно был не из наших.

– Так не бывает, и ты это прекрасно знаешь.

Она вздохнула:

– Да, знаю. Зато не знала, что ты прекрасный оратор. – Она задумалась. – Ну хорошо. Готовый комплект документов у нас найдется, из старых. Его можно будет использовать, не привлекая особого внимания. Не самый надежный, но ты же не засылаешь агента в тыл врага. Заполни форму двадцать два «эф», мы проведем ее по бухгалтерии, как расходы на создание архива. В конце концов, ты исследуешь историю древних веков, чисто архивные изыскания.

– Мне все равно, откуда ты возьмешь деньги. Хоть из наличной кассы. У меня в заднице не свербит.

Чтобы проверить это заявление, он почесал означенное место.

– О господи, – вздохнула Диана и добавила: – А после этого мы с тобой в расчете, так?

– Ага.

– И не трать рабочее время понапрасну, Джексон.

Лэм, в неожиданном приступе тактичности, сообразил, что иногда полезно оставить последнее слово за собеседником, и ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел ей вслед и вознаградил себя ленивой ухмылкой. Он обзавелся Конторским прикрытием. И даже операционным бюджетом.

А если бы он рассказал ей всю правду, то не получил бы ни того ни другого.

Он вытащил из кармана мобильник и позвонил в Слау-башню.

– Ты еще там?

– Да, поэтому отвечаю на звонки…

– Двигай на Уайткросс-стрит. И бумажник не забудь.

Он захлопнул телефон-раскладушку и поглядел на непоседливую утку, которая вернулась и теперь спланировала на зеркальную воду канала, разбив отраженное в ней небо, но только на миг. Потом все снова собралось воедино: небо, крыши, провода над головой, все на местах, в полном порядке.

Хо бы это заценил.

– Ну ты и копаешься, – сказал Лэм.

Ривер, который приехал первым, привык к Лэмовым выходкам.

– А для чего я взял кошелек?

– Чтобы угостить меня поздним обедом.

Ривер пришел к выводу, что с момента раннего обеда прошло много времени.

Рынок уже закрывался, но еще работали ларьки, способные обеспечить карри и рисом целую армию, а потом накормить ее пирогами до отвала, так чтобы она с места не двинулась. Ривер купил курицу по-тайски и лепешки наан, потом вместе с Лэмом отыскал свободную скамейку у церкви Святого Луки. Вокруг выжидающе собрались голуби, но вскоре отчаялись и разлетелись. Наверное, узнали Лэма.

– Ты хорошо знал Дикки Боу? – спросил Ривер.

– Не очень, – буркнул Лэм с набитым ртом.

– Но свечку за упокой поставишь.

Лэм смотрел на него, методично жуя, и жевал так долго, что это выглядело саркастично. Наконец он проглотил пережеванное и сказал:

– Ты раздолбай, Картрайт. Мы с тобой оба это знаем. Иначе ты бы не был слабаком. Но…

– Меня подставили. А это другое.

– Вот раздолбаев-то как раз и подставляют, – объяснил Лэм. – Позволь мне закончить?

– Да-да, пожалуйста.

– Ты раздолбай, но все еще в игре. Поэтому если в один прекрасный день ты умрешь, а я не буду слишком занят, то, может быть, тоже поспрашиваю. Проверю, нет ли каких подозрительных обстоятельств.

– Я глубоко тронут.

– Я сказал «может быть». – Лэм рыгнул. – Дикки был бегунком в Берлине. А если ты воевал бок о бок с товарищем, то обязан проследить, чтобы на его могильной плите выбили правильную надпись. Не «откинул копыта», а «убит в бою». Неужели дедуля тебе это не объяснил?

Ривер вспомнил, как в прошлом году Лэм на миг стал прежним, тем самым, кто воевал на той войне. Поэтому, хотя теперь Лэм был ленивым жирным стервецом, Ривер ему доверял.

С другой стороны, ему не понравилось уничижительное упоминание деда, поэтому он сказал:

– Может, и объяснял. Но сначала рассказал, что Боу был горьким пьяницей, который выдумал, что его похитил несуществующий шпион.

– С. Ч. тебе это рассказал? – Лэм наклонил голову к плечу. – Ты же его так называешь – С. Ч., «старый черт»?

Именно так Ривер мысленно именовал деда, но совершенно не мог представить, откуда это известно Лэму.

Лэм, прекрасно понимая, о чем думает Ривер, одарил его хищной ухмылкой:

– Ну да, Александр Попов был пугалом. А что еще тебе дедуля наговорил?

– В Риджентс-Парке на него составили досье, чтобы лучше представить замысел московского Центра. Но досье было обрывочным. Место рождения и все такое.

– И где же он родился?

– ЗТ-пять-три-два-три-пять.

– И меня почему-то совершенно не удивляет, что ты это запомнил.

– Там произошла какая-то авария, и весь город был разрушен, – сказал Ривер. – Такие подробности обычно запоминаются.

– Ну да, запоминаются. Если, конечно, это была авария. – Лэм выскреб остатки карри из алюминиевого лотка и отправил ложку в рот, не обращая внимания на взгляд Ривера. – Неплохо. – Он ловким движением руки отправил ложку в мусорку, подобрал остатки соуса последним куском наана. – На семерочку потянет.

– То есть его специально уничтожили?

Лэм вскинул брови:

– Об этом С. Ч. не упомянул?

– Мы подробности не обсуждали.

– Наверняка у него на то были свои причины. – Он задумчиво прожевал наан. – Я больше чем уверен, что твой дед без причины ничего не делал. Нет, это была не авария. – Он сглотнул. – Тебе все еще рано курить?

– Я все еще не такой дурак, чтобы курить.

– Поживешь – поймешь. – Лэм закурил, затянулся, выдохнул дым, всем своим видом давая понять, что ни на миг не задумывался о том, вредно ли это. – ЗТ, или как там он назывался, был исследовательской лабораторией. Частью ядерной гонки. Ну, это было еще до меня, разумеется.