Чтение онлайн

– Ты имя назовешь или мне сказать?

– Что сказать?

– Александр Попов, – заявила Кэтрин Стэндиш.

Окно в комнатушке было распахнуто. Было холодно, но с волос Мина сорвалась капля пота и сползла по шее. Двое не сводили с него глаз. Конечно, был шанс, что он окажется проворнее их, но в глубине души Мин понимал, что надеяться на это бесполезно: будь он один на один с любым из этих двоих, тогда, может, и подфартило бы, вот только вместе эта парочка представляла необоримую силу. В прошлом рефлексы его не подводили, но сейчас он старел и слабел на глазах, а вдобавок еще и выпил пива…

Кулак шарахнул по столу.

Три, залпом.

Мин действовал быстро, но скорости ему недоставало. В любом другом месте Лондона он, может, и справился бы, но сейчас, в этой комнатушке, ему каюк.

Третью рюмку он расплескал. Петр и Кирилл уже откинулись на спинки стульев и захохотали, выставив рядком пустые стопки.

Отсмеявшись, Кирилл сказал:

– Ты проиграл.

– Проиграл, – согласился Мин.

Три рюмки водки присоединились к двум, принятым ранее, и еще к одной, выпитой в первом раунде. Плюс штрафные за то, что проиграл оба раунда. Плюс пиво в пабе рядом с работой, хотя из памяти уже ускользали и название паба, и место работы. Но мужики-то, мужики-то каковы! Эх! Безбашенные. И вообще, удивительно, как быстро находишь общий язык, когда забываешь о служебных обязанностях. Вот, например, о его служебных обязанностях – он должен был следить за этой парочкой, но так, чтобы они этого не заметили.

Возможно, этот аспект своей миссии он скомпрометировал.

– Так вот, – сказал Кирилл, – когда я ткнул ключом… ну, когда я…

– Приставил его мне к затылку, сволочь!

Кирилл захохотал:

– А ты думал, это ствол?

– Конечно я думал, что это ствол! Сволочь!

Теперь хохотали все трое. Ну, сцена была еще та: Мин, решивший, что настал последний миг его жизни. Что русский шпион приставил ему к затылку пистолет и вот-вот спустит курок.

Кирилл сквозь смех выдохнул:

– Я не смог удержаться.

– А ты когда заметил слежку?

– Сразу же. Я видел тебя на велосипеде.

– Охренеть! – Мин покачал головой.

Впрочем, он особо не расстраивался. Ну да, он оплошал, но без серьезных последствий. Хотя, конечно, надо, чтобы об этом никто не узнал. Особенно Лэм, подумал он. И Луиза. И все остальные. Но особенно они.

– Ты не переживай, – сказал Петр. – Мы же спецслужбы. Нас обучают замечать лица в толпе.

– Так же, как вас обучают в этом вашем… Министерстве энергетики, – добавил Кирилл с широкой улыбкой вместо невидимых кавычек.

– Послушайте… – начал Мин, но Петр помахал рукой, будто отправляя его в дальнюю дорогу.

– Да ладно… Аркадий Пашкин – важный человек. По-твоему, мы не догадывались, что к нему… проявят интерес? В верхах? Вот если бы не проявили, мы бы забеспокоились, ведь это означало бы, что его больше не считают важной персоной. А такие, как мы, нужны только важным персонам.

– Если мое начальство узнает, что я был здесь…

– То есть, – хитро сощурился Кирилл, – если твое начальство узнает, что ты провалил слежку…

– Ну, ваше логово я все-таки выследил, – сказал Мин.

– А сейчас ты выясняешь, что бывает с сотрудниками Министерства энергетики, которые проявляют излишнее любопытство.

Они опять захохотали. Петр в очередной раз наполнил рюмки.

– За наши успехи.

Мин с радостью за это выпил.

– Правда, – сказал он по-русски, потому что других русских слов не знал.

Все снова захохотали. Пришлось налить по новой.

В квартире на последнем этаже была кухня и еще как минимум две комнаты. На кухне царила чистота, хотя оконные стекла затягивала пленка уличной пыли и копоти. В битком набитом холодильнике лежала не только водка, но и упаковки сока, и овощи, и пакетики нарезки из кулинарии. Судя по всему, решил Мин, эта парочка привыкла жить в разъездах: в чужих городах парни старались питаться полноценно, не только едой навынос. Более того, он решил, что если выпьет еще, то забудет, где живет сам, и явно не сможет вернуться домой на велосипеде – не хватало только спьяну попасть под автобус.

Откуда-то послышался шум, хлопнула входная дверь, и в комнату заглянул кто-то еще. Мин обернулся, но неизвестный уже скрылся в коридоре.

– Минуточку, – сказал Петр и вышел из кухни.

Кирилл налил еще водки.

– Это кто? – спросил Мин.

– Никто. Знакомый.

– А почему он к нам не присоединился?

– Он не из таких знакомых.

– А, непьющий, – протянул Мин.

Перед ним возникла рюмка. Что он там решил про выпивку? Но отказываться от налитого невежливо, поэтому он согласно кивнул, когда Кирилл провозгласил очередной тост, и залпом выпил водку.

Петр вернулся и произнес какой-то невнятный набор согласных, обращаясь к Кириллу.

– Что случилось? – спросил Мин.

– Ничего. Совершенно ничего, – сказал Кирилл.

Паранойя вернулась, будто и не уходила. Ширли Дандер, вся в черном, вписывалась в улицы Хокстона, как пробка в слив ванны, но чувствовала себя неуместно, будто каждый ее шаг оставлял неоновый след.

А ведь еще не вечер. Всего-то пол-одиннадцатого.

Неподалеку был ее любимый паб. Любимый потому, что там у нее был свой человек. Она не любила слова «дилер»: «дилер» означало привычку; привычка означала проблему. А у Ширли не было проблемы, у нее был стиль жизни. И она не собиралась допустить, чтобы этот стиль жизни исчез так же, как исчезла ее карьера. Она и прежде не сомневалась, что Слау-башня – кладбище, но только сейчас поняла, насколько глубока ее могила. Ширли выполнила задание Лэма, и выполнила его отлично, без проколов, а он снова отправил ее заниматься административной работой. Да и вообще, если верить слухам, то, что ее послали на задание, было чудом. Слабаки, эти хромые кони, появлялись и исчезали, а все рабочее время проводили в стойлах. В том, что ее послали на задание, был жестокий расчет: ненадолго выпустили на волю, а потом снова захлопнули дверь конюшни.

Да пошел этот Лэм ко всем чертям! Если он хочет усложнить ей жизнь, пусть не забывает, что она тоже кое на что способна.

В пабе была толчея. А, не важно. Ширли не собиралась тут задерживаться. Кто-то знакомый приветственно махнул ей рукой, но Ширли притворилась, что не заметила, и пробралась к туалетам, в глубине паба; в загаженном коридоре на стене висело изгвазданное зеркало, афиши и объявления – поэтический вечер, местные рок-группы, марш протеста «Остановите Сити», трансгендерное кабаре. Ждать пришлось недолго. Ее знакомец выскользнул из-за барной стойки, и ровно семнадцатью словами позже Ширли ушла, расставшись с тремя купюрами, зато теперь у нее в кармане покоился обнадеживающий пакетик.

Черная куртка. Черные джинсы. Казалось бы, этот прикид делал Ширли невидимой, но она чувствовала на себе метку. Лобовые стекла машин отражали воспоминания о предыдущей ночи. Мальчишка-охранник в «ДатаЛок», которого Ширли напугала до смерти. Запугивать вообще очень легко: надо либо верить, что делаешь правое дело, либо ни в грош не ставить тех, кого запугиваешь… Она обернулась, ожидая увидеть кого-то за спиной: то ли знакомых из паба, то ли того, кто вечно стоит под стеночкой и жадно шарит глазами, но боится приблизиться. Да ну их всех на фиг. У Ширли есть с кем переспать. А кроме того, она не гуляет там, где отоваривается. Размышляя об этом, она оглянулась, но улица была пустынна – или казалась пустынной. Паранойя, только и всего. Обнадеживающий пакетик в кармане с ней разделается.

Вся в черном, Ширли Дандер направилась домой.

– Александр Попов, – сказала Кэтрин Стэндиш.

Лэм задумчиво посмотрел на нее и спросил:

– Интересно, откуда тебе известно это имя?

Она промолчала.

– Иногда мне кажется, что ты собираешься переметнуться в стан врага.

Она покосилась на него:

– В Риджентс-Парк?

– Нет, в Центр правительственной связи. Ты поставила меня на прослушку, Стэндиш?

– Ты отправляешь Ривера под прикрытием…