Чтение онлайн

– Я себя тоже не виню.

– А ты ко мне не приходил.

– А зачем? Ты обзавелась новыми колесами, вот я и решил, что тебе хочется ими насладиться.

– Ох, иди уже, Джексон, – вздохнула она. – И сделай мне одолжение.

Он молчал.

– Не возвращайся до тех пор, пока тебе что-нибудь не понадобится. Лет через пятнадцать.

– Береги себя, Молли.

В лифте он немедленно сунул в рот сигарету, готовясь выйти на свежий воздух. Нетерпеливо отсчитывал секунды.

– Почему ты за мной вернулся? – спросил Ривер Гриффа.

Они заняли заднее сиденье джипа, патрульные уселись впереди. Ривер вернул им оружие. Рисковал, конечно, – мало ли, вдруг мальцы их пристрелят, а трупы зароют в укромном месте. Впрочем, Конторское удостоверение их все-таки впечатлило. Один уже говорил по рации. В ангаре скоро будет не протолкнуться от военных.

На лице Йейтса застыло хмурое выражение. Хотя носовой платок Гриффа теперь напоминал мясницкий фартук, на щеках все равно алели кровавые разводы.

– Ну я же говорю, извини, дружище… прости меня…

– Да я не о том. По какой именно причине ты решил за мной вернуться?

– Томми Молт… – начал Йейтс.

– А при чем тут Молт?

– Я его встретил в деревне. А он спросил, не вернулся ли ты с полигона. Ну я и забеспокоился. А вдруг ты… мало ли, вдруг тебя…

В клочья разорвало, подумал Ривер и сказал:

– Охренеть. Значит, это он подбил тебя отвести меня на полигон? И бросить?

– Джонни…

– Он? Да говори уже!

– Он вроде как намекнул…

Дверей в джипе не было. Вытолкнуть этого гада из машины было делом одной секунды.

– Томми Молт, – вздохнул Йейтс. – Он знает обо всем, что происходит в Апшоте. Стоит со своим велосипедом, торгует яблоками, а сам все-все знает.

Ривер это уже понял.

– Он хотел, чтобы я здесь оказался. Хотел, чтобы я увидел то, что увидел. И чтобы ты за мной вернулся как раз к тому времени, когда я смог бы что-то предпринять.

– Ты о чем?

– А где он? Где ты его встретил?

– У церкви. – Йейтс потер щеку. – А ты правда тайный агент?

– Да.

– А Келли поэтому к тебе…

– Нет, – сказал Ривер. – Келли пришла ко мне потому, что сама так захотела. Не усложняй себе жизнь.

Джип свернул за угол, резко затормозил и остановился у летного клуба, с его игрушечной взлетной полосой и пустым ангаром.

Ривер выпрыгнул из машины и бегом бросился туда.

Роджер Лотчинг побледнел, чем несказанно обрадовал Диану Тавернер. Утро все-таки выдалось на славу. Ингрид Тирни была в зарубежной командировке; в отсутствие Тирни Лотчинг, председатель Комиссии по ограничениям, формально обладал полномочиями главы Риджентс-Парка, но, похоже, сейчас никаких решительных действий предпринять не мог, если не считать выбора, куда бы блевануть. О высокопарных выражениях больше не было и речи. И зачем он так рано проснулся? Оставался бы дома…

– Роджер, у тебя четыре секунды, – сказала Леди Ди.

– Министр внутренних дел…

– Да, она примет окончательное решение, но на основании нашей информации. Которая тебе уже известна. Три секунды.

– Сведения, полученные от оперативника на задании… И это все?

– Да, Роджер. Как на войне.

– О господи, Диана, если мы сделаем неправильный выбор…

– Две секунды.

– …наша дальнейшая карьера сведется к сортировке почты.

– Именно поэтому работа в Центре оперативного управления – сплошное удовольствие. Одна секунда, Роджер.

Он умоляюще вскинул руки. Тавернер никогда еще не видела этого жеста в действительности.

– Ох, даже не знаю, Диана. Оборванное сообщение, переданное по мобильному одним из слабаков, который торчит где-то в захолустье. Он даже протокольные коды не назвал полностью.

– Роджер, тебе известно, что такое код «Сентябрь»?

– Мне известно, что такой код не числится в списке официальных кодовых обозначений, – капризно протянул он.

– Так, обратный отсчет закончился. Как бы там ни было, если ты немедленно не уведомишь министра внутренних дел, то будешь виноват в серьезном нарушении служебных обязанностей.

Ее очень обрадовала возможность произнести слово «ты».

– Диана…

– Роджер?

– Что мне делать?

– Единственное, что тебе остается… – сказала она и объяснила, что именно.

Разговор длился уже десять минут, но ничего существенного не прозвучало. Аркадий Пашкин обсуждал общие темы: биржевой курс евро; что предпримет Германия, если снова придется выручать какого-нибудь члена Евросоюза; во что России обошлась заявка на проведение чемпионата мира по футболу… Паук Уэбб напоминал радушного хозяина, который ждет не дождется, когда же один из гостей закончит говорить о своих отпрысках.

Маркус стоял спокойно, но не спускал глаз с Петра и Кирилла. Луиза вспомнила о Мине – она постоянно вспоминала о Мине – и о том, с каким подозрением он сразу же отнесся к этой парочке. Отчасти потому, что в этом и заключалась его работа, но еще и потому, что ему постоянно хотелось активных действий. Рот Луизы наполнился слюной, она сглотнула. Пашкин завел разговор о ценах на нефть – в сущности, заявленная причина встречи, – но и это не доставило Уэббу удовольствия. Беседа развивается не так, как он предполагал, подумала Луиза. Ему оставалось лишь понимающе кивать и изредка поддакивать. Он планировал провести вербовку, но понятия не имел, как это делается. А у Аркадия Пашкина были свои планы, которые, судя по всему, заключались в том, чтобы тянуть время до…

До того момента, когда внезапно раздались переливчатые завывания сирены, как будто со всех сторон – сверху, снизу, из-за дверей. Звук не был пронзительным, скорее улюлюкающим, прерывистым, безошибочно передававшим одно-единственное требование: немедленно покинуть помещение.

Маркус обернулся к огромным окнам, словно бы готовясь дать отпор надвигающейся угрозе. Уэбб вскочил так резко, что опрокинул стул, и спросил:

– Что это?!

Луиза решила, что это самый дурацкий вопрос на свете, однако и сама не удержалась:

– Что происходит?

– Похоже на ту самую чрезвычайную ситуацию, о которой мы вчера говорили, – сказал Пашкин, не вставая из-за стола.

– Так вы об этом знали?

Пашкин снова открыл портфель, достал оттуда пистолет, вручил его Петру и сказал:

– Увы, да.

Без самолета ангар казался огромным. Широко распахнутые двери и солнце, озарившее углы, привлекали внимание к тому, чего там не было. Первым в списке отсутствующих предметов числились мешки удобрений. На месте, где они лежали раньше, виднелась россыпь какого-то порошка, будто один из мешков надорвался. И больше ничего.