Чтение онлайн

Но чтобы в полночь? Это всегда происходило в полночь.

Я предпочитал не выходить ночью из кабинета в коридор, поскольку хотел скрыть тот факт, что я там сплю. Я мог бы как-то выкрутиться, столкнувшись с коллегой, но было бы трудно объяснить, почему я, одетый в пижаму, чищу зубы в служебном туалете.

Однако звуки начали определенно меня нервировать. В здании ночует еще кто-то?

Однажды ночью я переоделся в обычную одежду, выбрался в темный коридор, прошел к лифту и нажал на кнопку верхнего этажа. Добравшись туда, я сначала высунул из дверей голову и оглядел коридор.

Никого и ничего. Ни в одном офисе не горел свет.

Внезапно я вспомнил, что некоторые мои коллеги завели обыкновение вставлять в заднюю дверь кусочек пластика, чтобы было легче зайти, если вдруг вздумается. Возможно, кто-то из множества проходящих по проулку позади здания людей видел, как они это делают, и проник внутрь?

Но как же звук бегущих ног? Меня пробрал озноб. В детстве меня особенно пугал звук чего-то, стремительно пробегающего в темноте мимо моей комнаты. И вот спустя много лет этот страх стал реальностью.

Я уже готов был бросить свое расследование и вернуться на раскладушку, когда услышал щелчок в конце коридора, где свет исходил лишь от красной надписи «Выход».

Собрав все свое гидрокодоновое мужество, я двинулся по коридору, точно персонаж франшизы «Чужой». Добравшись до выхода, распахнул дверь и вышел на лестницу, что вела на крышу. «Ты делаешь глупость несусветную, — сказал я себе, поднимаясь по ступенькам. — Серьезно, ты делаешь глупость несусветную».

И открыл дверь на крышу.

Наше офисное здание было, возможно, самым высоким в районе, поэтому наверху было темно. На крыше практически ничего невозможно было различить. Я видел лишь очертания нескольких технических конструкций.

Я подошел к краю и глянул вниз. В свете луны блеснул ряд шипов. «Противоптичьи», или «антинасестные», приспособления, установленные городскими властями и владельцами здания для защиты частной собственности. Шипы напоминали иглы слоновых шприцов. Их были сотни — каждый длиною в фут.

Прыгать я не планировал — во всяком случае, сознательно, — но живо вообразил, как шипы втыкаются в меня или пронзают насквозь, как я торчу на них, корчась от боли, ожидая, пока полиция меня спасет. Шипы можно было использовать не только как препятствие для желающих посидеть на крыше голубей, но и как средство устрашения самоубийц.

Вот это и называют счастливой случайностью.

Я вернулся к двери на лестницу. Она была закрыта.

«Господи, мать твою!» — всхрапнул я, охваченный бешенством. Ничто не злит меня больше, чем подляны, которые я сам себе устраиваю своим сумасбродством — виноват в коем, разумеется, Господь.

В панике я принялся ходить по крыше туда-сюда. Моей жизни ничего не угрожало. Я мог выдержать здесь ночь, но как, черт подери, я объясню спасателям свое пребывание на крыше? «Я лежал на раскладушке — и вдруг услышал шаги»?

Внезапно я вспомнил, что во время пятничной вечерней попойки кто-то из моих коллег обнаружил узкий карниз, соединяющий крышу с широкой площадкой, на которую выходили окна нашего офиса.

Теперь я осознал зловещее сходство своего положения с тем, в котором оказалась Элиза. Если домыслить определение «смерть в результате несчастного случая, отягощенного психиатрическим заболеванием» до логического итога, Элиза погибла в результате воздействия «идеального» сочетания болезненных состояний — мании (возможно, «смешанного состояния»), синдрома отмены после прекращения приема лекарств, бреда и, возможно, галлюцинаций — заставивших ее забраться в цистерну с водой.

Это объяснение казалось мне все более и более разумным. Прочитав отчет о вскрытии и лично испытав воздействие нервного срыва и сопровождающих его «сбоев», я понял, как легко можно несколькими движениями превратить нормальную ситуацию в полный кошмар.

Я спрыгнул на карниз и начал боком пробираться к широкой площадке. Подо мной была грозящая смертью бездна. Но я справился.

«Будем надеяться, что одно из окон открыто», — думал я.

Позже я вспомнил о своем приключении, когда читал репортаж о молодой женщине, Джейми Майнор, которая «вела себя странно» на камере видеонаблюдения, после чего попыталась пробраться обратно в свой офис, но застряла в большой вентиляционной шахте. Она не могла выбраться и, скорее всего, через несколько дней умерла от обезвоживания. Одна из самых ужасных злосчастных смертей, которые только можно вообразить. Друзья и родные потом подтвердили, что Майнор страдала от биполярного расстройства.

К счастью, открытое окно нашлось. Я пролез внутрь и вскоре забрался обратно на свою раскладушку.

Немало дебатов велось по вопросу являлась или нет смерть Элизы самоубийством. В конце концов, у нее была диагностирована депрессия и биполярное расстройство. Примерно 80 % пациентов с биполярным расстройством размышляют о суициде — для сравнения, в общей популяции такие мысли бывают у одного из двенадцати. Если верить данным новейших исследований, от 25 до 60 % людей с биполярным расстройством рано или поздно предпринимают попытку самоубийства. От 4 до 19 % таких попыток заканчиваются успешно, обеспечивая самоубийству первое место в списке причин преждевременной смерти людей с этим заболеванием.

Однако самоубийство путем утопления — явление редкое, успешные попытки такового в 2012 году составляли лишь 1 % (сравним с 50 % суицидов при помощи огнестрельного оружия, 25 % — через удушение/повешение и 16 % при помощи ядовитых веществ или таблеток). Многие из тех, кто поддерживают версию самоубийства, недоумевают, почему Элиза просто не спрыгнула с крыши. Край, в отличие от высоких, труднодоступных цистерн, был прямо перед ней.

Cecil печально знаменит своими суицидами — местные даже прозвали его «отелем самоубийц». Особенно же он известен прыжками из окон. Но такой способ самоубийства почти столь же редок, как утопление, на него приходится лишь чуть больше 2 % смертей.

Были ли у Элизы суицидальные намерения? Нам известно, что она страдала от тяжелой депрессии и биполярного расстройства, однако, если говорить о склонности к суициду, о хронических суицидальных мыслях, дело обстоит чуть сложнее.

Элиза писала в блоге:

Физически моя «болезнь» себя не проявляет. Впаду ли я в психоз и захочу ли я себя убить? Я уверена, что ничего экстремального вроде прыжка с моста я предпринимать не буду. Я слишком трусливая. Вместо этого я просто буду лежать в постели, а время пусть течет своим чередом. Вот мое физическое проявление — я целыми днями сплю.

Даже отрицая возможность совершения суицида, Элиза упоминает психоз — как фактор, способный заставить ее передумать.

Второго ноября 2011 года Элиза написала в Tumblr следующее:

Самоубийство для меня не вариант, но за последние четыре дня я успела много раз обдумать такую возможность. Вот насколько я разочарована в человечестве.

Несколькими днями ранее, на Хеллоуин, она опубликовала пост с разъяснением: