Чтение онлайн

Гражданский процесс в Высшем суде Лос-Анджелеса должен был начаться в феврале 2016 года. Я планировал присутствовать на заседании.

Элиза не спала сорок восемь часов. За это время она выходила из комнаты два раза. Строго говоря, она и из постели выбиралась три раза. Дважды — в туалет и на кухню, добыть еды, и один раз — чтобы воткнуть зарядку в ноутбук.

Какое-то время все вроде бы шло хорошо. Первая серьезная письменная работа Элизы в Университете Британской Колумбии была посвящена буддизму в Китае. Она не сомневалась, что справится. У нее был парень, которого она обожала, с которым чувствовала себя героиней всех любовных рок-баллад на свете. Раньше, когда она призналась другому парню в любви, все вышло неудачно: парень хотел от нее скорее пацанской дружбы. Но теперь все было иначе. Кажется, у нее наконец получилось оставить прошлое позади.

У него были «прекрасные, умные глаза», а от его плавных жестов боль и злость, что иногда охватывали Элизу, утихали. Он изучал в университете информатику и здорово разбирался в технике. Он умел управляться с графическими адаптерами, загружать игры Starcraft, он чинил ее вечно глючащий компьютер и самое важное — мог по шесть часов спокойно выслушивать ее истерику, приговаривая: «Это ничего. Компьютер — штука починябельная».

Разумеется, он не подозревал — и, возможно, даже Элиза не подозревала, — что настоящей причиной ее истерик был ее собственный разум, поломка ее внутреннего графического адаптера. Но Элиза воображала, как он прогоняет и этот ее страх. Это ничего. Биохимия мозга — штука починябельная. Она совсем как компьютер. Верно ведь?

Но несмотря на то, что в ее жизни было такое счастье, несмотря на то, как радовала ее учеба, болезнь овладевала ею. И вскоре начала влиять на каждый аспект ее жизни.

Ее сознание словно распадалось. Элиза перепробовала множество антидепрессантов, но они практически не помогали. Ее симптомы походили на игру «Прихлопни крота» [490] : стоило вылечить один, как тут же высовывался другой, а когда она разбиралась с ним, возвращался первый — став еще сильнее. Это сводило Элизу с ума, и это было совершенно невозможно объяснить семейному врачу — он сочувствовал Элизе, но не знал, что делать.

Иногда ей хотелось убежать, уехать куда-нибудь. Но она понимала, что сначала необходимо привести себя в форму.

Элизе было крайне тяжело справляться с учебной нагрузкой. В декабре 2011 года она была вынуждена отказаться от двух курсов в колледже, и это привело ее в отчаяние. Затем она проспала и пропустила экзамен, в результате чего потеряла 10 % от оценки еще по одному курсу.

Проспала она, как это ни парадоксально, из-за бессонницы. Несколько ночей перед экзаменом Элиза почти не смыкала глаз. Всю ночь она сидела в интернете, главным образом в Tumblr.

Когда она перечитывала свои записи, она понимала: что-то не так. Это были набранные капслоком пространные рассуждения обо всем подряд, бесконечный ночной поток сознания. Набирая эти тексты, она пребывала в эйфории. Но вслед за эйфорией приходило горькое похмелье. И в итоге она серьезно испортила себе оценку.

Элиза собиралась самоудалиться из интернета, потому что он, похоже, разжигал ее СДВГ [491] и манию, но потом поняла, что увлечение онлайном являлось следствием, а не причиной. И во многих отношениях Tumblr ей помогал. Интернет был необходим Элизе. С помощью Tumblr она документировала свою жизнь, фиксировала свой внутренний хаос, одновременно пытаясь его упорядочить.

Кроме того, на Tumblr она нашла маленькое анонимное сообщество людей, разделявших некоторые из ее горестей, в частности одиночество. Одному из членов сообщества она написала: «Боль и одиночество знакомы всем», не зная, кого пыталась убедить — его или себя.

Создание текстов приносило Элизе радость. Она обожала ощущение, возникавшее, когда она облекала в законченную форму вертящиеся в голове смутные мысли. Нажимая на кнопку «опубликовать», она делала зримой ту внутреннюю реальность, которую ей тяжело было выразить в разговоре. Возможно, кто-нибудь когда-нибудь поймет, через что ей пришлось пройти.

После того как один особенно жестокий приступ депрессии на несколько дней приковал Элизу к постели и лишил возможности общаться с окружающим миром, аноним из Tumblr, опасаясь, что с ней произошло что-то нехорошее, спросил, как у нее обстоят дела.

Элиза заверила своего бесплотного друга, что просто пыталась поменьше сидеть в сети.

Но она нуждалась в медицинской помощи и знала это. Долгие годы она убеждала себя в том, что может справиться с биохимическими странностями своего мозга. Но на самом деле она теряла контроль над собой.

Она могла ощутить себя на вершине мира — и радость сбрасывала ее на самое дно; а оказавшись на дне, она могла собраться и взлететь на вершину. Как будто кто-то проводил опыты над ее головой. Болезнь — с постоянно меняющимися, умножающимися симптомами и, похоже, не поддающаяся лечению — теперь занимала еще больше места в ее жизни, и Элиза зациклилась на ней. Она боялась ее. Писала о ней. Если она как можно скорее не возьмет себя в руки, то вылетит с курсов. В этом году она уже брала шестимесячный академический отпуск и ругала себя за то, что ничего за это время не сделала. Похоже, ее «самый ценный орган» вообще отказывался функционировать. Его атаковал недуг, который словно бы адаптировался, мутировал, изворачивался, стремясь внедриться в ее жизнь независимо от того, хорошо было Элизе или плохо.

Именно тогда она поняла, что пора всерьез заняться лечением. Болезнь медленно, но верно разрушала ее жизнь. Пора было отправляться к специалисту-психиатру. А если он не поможет — она слышала хорошие отзывы об электросудорожной терапии (ЭСТ).

Третьего ноября 2015 года адвокаты семьи Лэм, Томас Дж. Джонстон и Брайан Ф. Нидлмен, направили в Высший суд округа Лос-Анджелес ходатайство, в котором обвиняли отель Cecil в «халатности, повлекшей за собой смерть».

«В результате халатности Ответчика Истцы [Дэвид и Инна Лэм] лишились любви, общества, заботы, утешения и радости, которые дарила им их дочь… [они] понесли финансовые потери, включая похоронные расходы», — говорилось в ходатайстве.

В числе прочего управляющих отелем обвиняли в том, что они не следили должным образом за доступом на крышу и к цистернам с водой.

В ответ адвокаты Cecil заявили, что «покойная [Элиза Лэм] сама проявила халатность и неосмотрительность». Позже защита фактически назвала халатными самих истцов, родителей Элизы.

Адвокатам Лэмов пришлось оформлять специальное ходатайство, поскольку они подавали в суд на отель Cecil, а не отель Stay On Main — так его официально переименовало руководство, после того как дело Элизы привлекло внимание журналистов. Спустя почти столетие дурной репутации управляющие наконец решили подправить имидж отеля… сменив название.

Эми Прайс, директор отеля, подтвердила под присягой, что 28 января Элиза заселилась в общий номер 506В и должна была съехать 1 февраля. Сотрудникам отеля, заявила Прайс, поступили жалобы от соседок Элизы на ее странное поведение, и 31 января Элизу перевели в отдельный номер на том же этаже.