Чтение онлайн

– И гуси...

– И брюква..

– Ат-ставить!
– зычно скомандовал бывший адъютант Его Величества - Молчать! Росинта Гольди, два шага вперед!

Рыська, печатая шаг, вышла и вздернула подбородок вверх, глядя Рофио прямо в глаза.

– Отвечай, девочка, - спокойно и строго велел Ромурин.

– Мы ничего дурного не делали, господин Рофио. Утром мы как всегда в клане играли. А потом нам Кесо сказал, что на лугу, у деревенской кузницы, такое каштановое дерево растет! Ну, нам тоже захотелось. Знаете, сколько мы каштанов набрали! И тут Оллин вспомнил, что каштаны жарить надо. А у нас огня-то нет! И мы в деревню пошли. Идем и видим - коровки гуляют. И телятки. Хорошенькие такие, маленькие! А один такой весь беленький-беленький. Только одна нога рыжая. Мы его погладить только хотели. А он стеснялся, наверное, мукнул так и побежал. А мы за ним. И тут я слышу - топ-топ! Бот-бот! К нам бык бежит! Здоровый! Как... как дом! И рога! Вот такие!
– Рыська развела руки в стороны, демонстрируя размер.
– И мы, конечно, немножко испугались. И побежали. Быстро-быстро. А тут забор! Ну, такой, из длинных-длинных палок. Из жердей? Наверно, я точно не знаю. Мы под ним пролезли, а там грядки всякие... Мы аккуратно бежали! А тут бык нас догнал. И забор сломал немножко. Совсем то есть. И как побежит! По брюкве. И по капусте тоже... И мы бежим. А тут стена. Сарайчик для кур. Был... Мы на крышу полезли. Бык же не умеет по крышам лазать? Он и не полез. Он каак даст рогами! По сарайчику. Он и упал. И мы упали. Там куры, гуси, утки. И индюки даже - все испугались. И летают, летают! А мы опять побежали. А птички - глупые, и бегают медленно. Бык и наступил, наверное ... На курочек... И на гусочек... Мы убежали, обратно в огород. А быку некогда было. Он совсем расстроился и стал сарайчик допинывать... А мы поскорее домой... Вот... Простите...

Нестройные голоса подхватили

– Простите нас. Простите!

На протяжении повести мужики переглядывались и согласно кивали. Ромурин, хмуря брови, заложил пальцы за широкий ремень и помолчал.

– Слушай мой приказ. Завтра идете к господину Аларику. Будете работать на общину, пока не отработаете долг. А чтоб не съели больше того, что заработаете, обед будете брать с собой. Арестантский. Кру-гом марш!

Построившись в маршевую колонну по двое, каторжане побрели доедать вечернюю пайку.

Глава двадцать вторая, в которой героиня и не только пробуждает чувства.

В каждой деревне Ласурии, даже такой маленькой, как Прихолмье, была Большая площадь. Пусть даже на площади помещалась только мраморная чаша, в которой бил алмазными струями родник, поивший деревню. Над родником красовался резной шатер. Из чаши вода переливалась в мраморный же желоб, положенный в камнях брусчатки. На площади вечером прогуливались парочки, а днем, под предлогом похода за водой, обменивались новостями тетушки и кумушки.

Госпожа Аннис и госпожа Милдрит встретились аккурат к обеду. От бассейна отлично просматривалась не только Главная улица, но и переулки и задворки, слышались разговоры и стук молотков. Тив и Вино чинили сарай, разобранный вчера общинным быком Гаспаром.

Рядом суетились с десяток ребятишек - подавали гвозди, носили доски, связывали пучками солому для крыши. Совсем маленькие ползали по огороду, дергали траву и собирали гусениц.

Мужики перемолвились между собой, слезли с козел и направились в дом, махнув помощникам отдыхать. Дети расселись на траве и досках, развязали узелки.

Тетушки глядели, как замурзанные дети достают по куску хлеба и огурцу. По рукам пошел коробок с солью, в которую сотрапезники макали яйца, по одному на брата. Старшая девочка, с длинными льняными косицами, в пестрой косынке, взяла кувшин с водой и кружку и пошла по кругу, давая напиться. Обед закончился минут за пять. Тонкий детски голосок затянул:

С Ласурского вокзала

Пришел сюда босой,

Пресветлая Индари,

Умру я молодой.

Госпожа Аннис и госпожа Милдрит, не сговариваясь, подхватили пустые ведра и как ужаленные ринулись по домам. Вихрем промчавшись по улице, стуча в калитки и оконца и что-то быстро втолковывая соседкам, внеслись каждая к себе на подворье и тут же вынырнули обратно.

Еще через пять минут вокруг детей сгрудились почитай вся женская половина деревеньки. Сердобольные женщины притащили крынки с молоком, кувшины с морсом, пироги, сладкие булки, окорок... Аннис прибежала, бренча ложками в фартуке, и притащила здоровый горшок с кашей, накрытый стопкой мисок. Милдрит, пыхтя, несла противень с огромным омлетом.

Повеселевшие дети рассаживались вокруг импровизированного стола из брошенных на чурбаки досок, разбирали ложки и миски. Женщины раскладывали и нарезали, подкладывали и наливали. Голодающие откусывали и отламывали, прихлебывали и заедали.

Тетки молча смотрели, вытирая повлажневшие глаза уголками передников. Зато когда из ворот полезли, почесывая грудь и позевывая, сытые братья, сельчанки встретили их со всем пылом.

– Ишь, мироеды, вылезли! Как вам кусок в горло-то полез!

– Наели морды, поперек себя шире, а сироткам куска пожалели.

– Как же, разорили их, гнилой сарай упал! Да две курицы от старости сдохли!

– Жаловаться ведь совести хватило! И Аларик туда же, от большого ума в поместье потащился, ботвой трясти!

– А Эбба и Фрид куда смотрят?! Или их сыновья от беды заговоренные?

Из окон высунулись две хмурые женские головы.

– Попридержите языки, соседки. Еще беду накликаете...

– Как же, мы накликаем. А за голодных детей у порога Богиня наградит...

Хмурые головы скрылись, громко стукнув ставнями.

Тем временем сИроты давно доели и с интересом слушали.

– Вы это, того... Домой давайте, - буркнул Тив.
– Помогли, благодарствуем...

– Как же это, господин Тив?
– Рыська вперилась в хозяина честными чистыми глазищами.
– Нам господин Рофио строго наказал - пока долг не отработаем.

– Отработали, скажете. С лишком.
– Вино вытер мокрый лоб и щеки, красные то ли от стыда, то ли от обеда.

В калитку протиснулись Эбба и Фрид, двинулись к бригаде, раздавая каждому одна по большому прянику, а вторая - по нарядному петушку на ножке.

После благодарностей и прощаний счастливые гости вместе с подношениями удалились.

– А можно, мы завтра придем?
– крикнула издалека Рысена.

– Приходите! Милости просим!
– кричали в ответ хозяйки, расходясь по домам.

Тив и Вино полезли докрывать крышу.

– Тут закончим, надо с задов тын укрепить.

– Я вчера слег трехдюймовых припас. Наглухо забьем.

Глава двадцать третья, в которой не вовремя случается родительский день.

Ее Высочество принцесса Бруни приняла от Катарины корзину, пристроила в ногах мешок чуть поменьше себя ростом, и повернула портальное кольцо. Очутившись в гостиной Козеполья, с удовольствием огляделась, оставила поклажу и пошла разыскивать домочадцев.

Дом был пуст. Видимо, мужчины возились на скотном дворе и конюшне, женщины хлопотали в огороде, прачечной или кухне. Детей в поле зрения видно не было. Бруни прошла вдоль длинной веревки, по аккуратным заплатам и неотстиранным пятнам развешанной одежды читая летопись шалостей, проказ и приключений.

Из летней кухни вынырнула Кальвина Аврил, на ходу отдавая распоряжения, увидела хозяйку, торопливо пошла навстречу.

– Госпожа Бруни! Добрых улыбок и теплых объятий! Соскучились по егозе нашей?