Чтение онлайн

Съезд по праву можно назвать историческим не только потому, что он был первым, но и учитывая полноту его политического содержания.

Итоги съезда свидетельствуют, что ни один деятель мусульманского духовенства не был избран ни членом, ни кандидатом в члены ЦК Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана. И это несмотря на то, что на съезде присутствовали известнейшие шейхи того времени из числа чеченцев и дагестанцев. Более того, Духовный совет мусульман Северного Кавказа, возглавляемый Наджмутдином Гоцинским, не был частью ЦК Союза объединенных горцев, это была исключительно самостоятельная организация, которая тем самым должна была зафиксировать светский подход к решению вопроса о Республике горцев. То есть фактически провозглашался принцип отделений религии от власти. Власть показывала свое желание быть свободной от давления со стороны мусульманского духовенства. Создание отдельного Духовного совета позволяло правительству оградить себя от вмешательства в его дела со стороны шейхов. При этом, разумеется, даже горская национальная элита не посмела бы отказаться от принципов шариата как судебного права, так как осознавала, что это важная особенность общественного развития горцев региона. Но наличие десятков духовных лиц из числа шейхов, имамов и кадиев не является показателем его религиозности. Делегаты выбирались по принципу доверия населения, и их выбор духовного лица, живущего среди них и вникавшего в их вопросы, был очевиден: эта фигура, по сути, заменяла все остальные институты. Однако Первый съезд точно не был мусульманским, в отличие от Андийского (внеочередного) съезда.

Съезд отметил, что «Союз Горцев Кавказа объединяет все горские племена Кавказа, а также ногайцев и туркменов, является членом Кавказского Мусульманского Союза… Сознавая себя нераздельной составной частью Великого Российского государства, горцы, как для общего блага их Родины России, так и для собственного их блага и счастья, в данный революционный период ставят во главе всех задач упрочение завоеванных свобод и обеспечение свободного развития освобожденного от гнета государства…»144. Съезд поддержал проведение Учредительного собрания, которое и должно было решить судьбу страны. Предполагалось провести реформы местного самоуправления, не дожидаясь созыва Учредительного собрания, правовые и судебные реформы, изменить государственную структуру, особо было отмечено, что новое государство может быть только федеративным.

Таким образом, обозначив свои приоритеты, Союз горцев заявил, чего он ждет от Учредительного собрания. Примечательно, что на съезде даже не обсуждались проекты устройства вне федерации, где каждая часть федерации, по мнению участников съезда, будет полностью автономной. То есть данные требования, можно сказать, были ближе к варианту обустройства конфедерации.

Но мало было выразить свое мнение во Владикавказе, необходимо было заявить о своих целях и задачах и в Петрограде, разъяснить то, что происходило в регионе. Одним из документов, направленных в Петроград, была телеграмма от 20 мая 1917 года, подписанная А.-М. Чермоевым. Адресатом был выбран военный министр А.Ф. Керенский145. В телеграмме указывалось, что «Союз горцев Кавказа организовался исключительно в целях оказания поддержки Временному правительству в борьбе с анархией и реакцией, обеспечения спокойствия населения, подготовки его к Учредительному Собранию. Центральный Комитет объединенных горцев берет на себя ответственность за сохранение спокойствия и преданности делу свободы горского населения. Полная лояльность горцев и горячее желание идти рука об руку с русской демократией не подлежит сомнению»146. В телеграмме также указывается, что проходящие через регион воинские части совершают многочисленные выпады против горцев, что в будущем плохо отразится на взаимоотношениях, если центральное правительство не примет мер для предотвращения подобного рода эксцессов в отношении мирного населения Северного Кавказа. Горцы тем самым вели разговор о регионе как о неотъемлемой части новой страны. Уход с этой политической платформы будет связан с действиями центральных властей осенью 1917 года, а не инициирован горцами.

Съезд должен был собраться на фоне осложняющихся отношений чеченцев и ингушей с казаками в Сунженском, Грозненском и Хасавюртовском округах. По всей области возникали конфликтные ситуации, требующие немедленного вмешательства со стороны членов ЦК Союза объединенных горцев Северного Кавказа. Города Северного Кавказа Хасавюрт, Грозный и станицы Сунженского округа – это неполный перечень мест, где происходили стычки горцев с казаками. По мнению Пшемахо Коцева, все лето и зима 1917/18 года прошли в перманентной войне и беспочвенном мире147. Хуже всего обстановка сложилась во Владикавказе. Именно здесь два расквартированных стрелковых полка 6 и 7 июля 1917 года «устроили погром ингушей, в ходе которого было убито более 26 человек, ранено до 15, избито много десятков и ограблено более ста человек и десятки домов: производилась облава на ингушей не только на улицах и базаре, но и по домам, которые солдаты грабили совместно с толпой жителей, не давая пощады даже детям. Людей убивали самым жестоким образом прикладами, штыками, каблуками, это выглядело форменным надругательством озверевших солдат над человеческой личностью: разбитые черепа, вывалившиеся мозги, обезображенные до неузнаваемости лица и мародерство. И, что ужаснее всего – полная безнаказанность виновников этого бесчеловечного погрома, так как город очутился во власти взбунтовавшейся разъяренной провокацией, опьяненной кровью и жаждущей наживы толпы хулиганов-солдат, совершенно вышедшей из повиновения военному начальству»148.

Андийский съезд, по мнению членов Союза горцев Северного Кавказа, должен был продемонстрировать связь правительства Союза горцев с населением отдаленных районов края. Каковым, безусловно, и является село Анди, расположенное на границе Чечни и Дагестана в ее горной части, добраться до которой можно было только со стороны Чечни. Именно в Чечню прибыли делегаты со всего Северного Кавказа, в том числе гости с Южного Кавказа149 и представители кубанского казачества150.

Выбор населенного пункта был неслучаен, он свидетельствовал о том, что большое внимание уделяется Дагестану, и, в частности, его горной части, которая в союзе с Чечней не раз успешно выступала против российской армии в XIX веке151. Можно было провести съезд в Темир-Хан-Шуре или в Ведено, однако решено было собраться в именно этом высокогорном районе. Но и здесь сложилась конфликтная ситуация, в особенности в горной части Чечни и Дагестана, требующая срочного вмешательства со стороны властей. Обострение было вызвано все теми же земельными претензиями чеченцев и андийцев друг к другу152. По мнению известного деятеля тех лет Тахо-Годи, выбор места также должен был ассоциироваться со временем имама Шамиля153. И наконец, один из видных религиозных деятелей Дагестана того периода М. Дибиров считал, что место было определено специально, чтобы избежать давления со стороны армии и отдельных партий через их сторонников154. Здесь также могло иметь место и желание провести съезд подальше от влияния казаков и сторонников царской России. Поэтому выбор именно Анди можно расценивать как стремление решить сразу несколько задач, в том числе и задачи примирения приграничного населения Чечни и Дагестана. То есть выбор этого отдаленного горного населенного пункта был выгоден как лидерам Союза горцев, так и духовенству, которое имело возможность быть в своем привычном кругу, в отличие от городской суеты Владикавказа, и социалистам, которые рассчитывали на поддержку населения, настаивая на передаче земли беднякам.

В организационный комитет по проведению съезда в Анди вошли председатель А.-М. Чермоев, его заместители Р. Капланов и П. Коцев, а также Б. Шаханов, Б. Далгат, Эльбуздоко Бритаев, Султан Каплан-Гирей, Муслимов, князь Нух-бек Тарковский, З. Темирханов, Махач Дахадаев, Алибек Тахо-Годи. Роль А.-М. Чермоева заключалась в организации и финансировании самого съезда. Вряд ли он мог предположить, что речь шла не о сотне делегатов, а о нескольких десятках тысяч людей, которые собрались в итоге в районе села Анди.

Есть отдельные недопонимания в исследованиях этого периода относительно самой даты проведения съезда в селе Анди. В воззвании к делегатам съезда, в их информационном сообщении от имени ЦК Союза горцев, которое распространялось для делегатов и гостей съезда, указывалось: «Центральный Комитет Союза Объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана совместно со своей дагестанской секцией просит Вас приехать в селение Анди Дагестанской области Андийского округа на 10 августа с. г. к 10 часам утра на обшегорский съезд представителей всего Северного Кавказа и Дагестана…»155

Здесь же указывалось, что транспорт для перевозки делегатов и гостей будет организован 7 августа из села Ведено. Обозначались ответственные за встречу гостей в чеченском горном селе Ведено, откуда гостей и делегатов должны были препроводить к месту съезда. Странным здесь является то, что обозначенная дата разнится со всеми другими датами. Участник и очевидец тех событий А. Тахо-Годи не указывает ни одной даты, отмечая только начало сентября156. Другой участник съезда, русский офицер Борис Кузнецов, служивший при князе Нух-беке Тарковском, пишет о 20 сентября 1917 года157, что совершенно невероятно: ни по старому стилю, ни по новому исчислению. А. Авторханов указывает, что съезд состоялся 1 сентября, что немного ближе к истине в переводе на новый стиль158. Этих разночтений можно было бы избежать, придерживайся исследователи историчности, так как новый стиль был введен с 1 февраля 1918 года и нет никакого смысла, говоря о 1917 годе, давать цифры по двум стилям. Таким образом, датой начала съезда в Анди следует считать 20 августа по старому стилю и 2 сентября 1917 года по новому стилю.

Делегаты, согласно Конституции Союза объединенных горцев, должны были избираться в соотношении 1 на 15 тысяч жителей региона. Предполагалось пригласить на съезд не только делегатов, но и по одному знатному или авторитетному человеку от каждого народа. Критерии выбора такого авторитетного лица были непонятны. Более того, предлагалось пригласить по одному человеку и от окружных комитетов159.

На съезде 20 августа 1917 года в селе Анди Дагестанской области предполагалось вынести на повестку дня 8 вопросов160:

1) духовные дела мусульман;

2) организация народных сил для спасения революции от анархии и контрреволюции (народная милиция);

3) борьба с разбоями;

4) продовольственный вопрос;

5) организация советов крестьянских депутатов и земельных комитетов;

6) подготовка населения к выборам в Учредительное собрание (перепись);

7) тесное сближение с грузинским народом и ликвидация недоразумений между горцами и грузинами, живущими по соседству;

8) другие вопросы момента.

По большей части вопросы съезда были связаны с установлением власти на местах и подготовкой населения к выборам в Учредительное собрание, для чего необходимо было провести перепись местного населения. Не имея четко выраженной территории, новая власть на Северном Кавказе столкнулась с проблемами взаимоотношений с казаками и грузинами. Предполагалось создать специальную комиссию для налаживания отношений с грузинами. Остро стоял вопрос о разбоях в пределах территории Союза горцев. Грабежи на железной дороге стали обычным явлением. Отношения казаков с ингушами и чеченцами по поводу несанкционированного отвода последними земель в свою собственность грозили перерасти в открытое военное противостояние. На местах все держалось фактически на авторитете того или иного влиятельного человека, но не было создано никаких институтов новой власти взамен распущенной. Это касалось и милиции. Поэтому на Андийский съезд возлагались определенные надежды по части создания вертикали власти.