Чтение онлайн

***

Текучка, как всегда, грозила затопить с головой, едва разгребешься немного -- наваливаются новые дела. Лисицын уже недели две не посещал спортзал, но теперь решил выбраться. Пусть два часа свободных, их надо потратить с толком.

Он думал о том, что программу с пацаном надо начинать. Содержание Сергея не дешево, средства уходят, а средств, между прочим, у него совсем не много. Начальство смотрит на эту затею более, чем косо. Скажем так, если бы это был не Лисицын... не его авторитет "непобедимого и безошибочного" (в некоторых кругах, полковник знал, его называли " "нашим Штирлицем"), никогда бы ему не получить средства и отдел под такое сомнительное дело. Свое прямое назначение -- наблюдение за гражданским настроем -- отдел, впрочем, тоже выполнял.

К тому же меняется и настроение пацана. А вдруг это неуловимое, то, что в нем, эта чудесная штука, не захочет работать? Вот возьмет и не захочет...

Пока Лисицын сумел объяснить мальчику, что, зачем и почему. Кстати, отчасти он и сам в это верил. Может, совесть не позволяла видеть в мальчишке только средство... манок... А может, и на самом деле очень уж заманчивая картина рисовалась. Сверхлюди, прекрасное будущее. Россия как сверхдержава. Всех победить, наладить жизнь лучше, чем в Европе и вырваться в Космос. Вот только где-то все это Лисицын уже читал.

Но все равно -- если основное не получится, может, из этого опыта выйдет что-то? Ну не сверхчеловек, конечно. Но какие-то небольшие способности... толчок. Мало ли что?

Этим, по-хорошему, научники должны заниматься. Но какие сейчас научники -- грантососы... Всем на все плевать. Лисицын ощутил внутри знакомую горечь.

Ладно, разберемся. И с этим разберемся тоже.

После тренировки настроение полковника улучшилось. Он сел в свой "Опель" и поехал домой.

Полковник был родом из Любани, а квартирку в Питере смог прикупить после Ирака. Недавно совсем, можно сказать. Квартира на Седьмой линии Васильевского была очень неплохая, трешка, старинная, добротно отремонтированная. Может, стоило купить вместо нее две небольших и переселить мать из Любани -- но мать переезжать не хотела, там ведь у нее внуки, племянники Виталия, ну а Виталий так и остался бобылем.

Маринка бросила его еще в 90е, когда было неясно, будет ли он жить дальше, и как, инвалидом или нормальным человеком. В общем, обыкновенная сука. А с тех пор у полковника толком не было времени на личную жизнь.

Надо, кстати, матери позвонить, подумал Лисицын. Но сначала -- Евгению.

Он легко взбежал по ступенькам. Старый питерский дом, с широким парадным, крашеными перилами, стертыми от времени ступенями, допотопным лифтом в железной клети. Лисицын любил Питер -- Ленинград -- еще с детства, приезжал сюда с родителями к тетке в гости. Каждый год они ходили на Неву, смотреть парад в день Военно-Морского флота. И может быть, эту квартиру он решился брать именно потому, что она, очень недешевая, напомнила ему старую теткину коммуналку на Лиговке.

Тогда жили десять человек в семи комнатах, а теперь вот он один -- в трешке. И зачем ему столько места -- непонятно...

Лисицын аккуратно запер папку с работы в сейф. Поставил ботинки в шкафчик. В ванной помыл руки, напевая себе под нос: "Мой Фантом, как пуля быстрый, в небе голубом и чистом"... Улыбнулся. Это была его песня-тотем, еще из пионерского счастливого и сложного детства 70х годов прошлого века. Может показаться глупостью, но в этом Виталий видел некое предзнаменование.

"Кто же тот пилот, что меня сбил?", -

Одного вьетнамца я спросил.

Отвечал мне тот раскосый, что командовал допросом:

"Сбил тебя наш летчик Ли-Си-Цын".

Уж конечно, этой песней его дразнили. А песня ему нравилась.

До такой степени, что одно время Виталя Лисицын (золотой медалист, победитель олимпиад, вне конкурса в любой физико-математический вуз) даже подумывал поступить в штурманское училище. Но пошел в общевойсковое. А потом в разведку. И ни разу об этом не пожалел.

Он заварил себе кофе на идеально вычищенной сверкающей кухне. Вылил в чашечку. Тем временем комп загрузился в кабинете. Лисицын уселся перед огромным плоским монитором в эргономическое кресло. Отключил вручную интернет. Вставил флэшку -- он не хранил свою важнейшую информацию на жестком диске. Хакеры нынче пошли такие, что доверять нельзя никаким антивирусам -- особенно если сам не программист.

А эта информация для мало-мальски умного человека... хотя как знать? Поймет ли даже самый умный человек то, над чем Лисицын работал последние пять... нет, по-хорошему -- уже пятнадцать лет.

Да, уже пятнадцать -- потому что он никогда не упускал из виду даже самые мельчайшие и неважные вроде бы факты и сразу укладывал их в определенную ячейку памяти, откуда они при необходимости легко извлекались и использовались в анализе.

Именно пятнадцать, уже почти шестнадцать лет назад его и стукнуло впервые.

Потому что тогда, в Грозном, он и осознал первый раз присутствие этой Силы. К тому времени он уже кое-что понял о расстановке сил в мире, и Система уже родилась -- пусть пока только в его мозгу. Тогда Грозный был захвачен чехами, и он -- один из немногих -- знал и понимал, как должны были пойти события. Но -- они почему-то пошли иначе, и объяснения этому он не нашел. Случились Хасавюртовские соглашения, все затихло, ни шатко, ни валко, но затихло -- а ведь сценарий развивался куда хуже, и кончилось бы это едва не полным отделением Кавказа от России, а не каким-то там "неопределенным статусом Чечни", отделением, а затем полным распадом страны уже к концу тысячелетия.

Сложная это была ситуация. Главное, что Лисицын оттуда вынес -- прорыв бритвы Оккама. Не вводи лишних сущностей без необходимости. Но вот эта необходимость -- возникла.

С тех пор Лисицын и начал собирать факты и строить схему, свою Сеть... которая теперь разворачивалась на экране в трехмерной проекции.

Он набрал на мобильнике номер. Поправил наушник.

– Евгений? Привет. Говорить можешь?

– Могу, но недолго, - ответил знакомый спокойный голос.

– У меня к тебе просьба, - Евгений был всегда занят и говорил строго по делу, но эта его манера полностью устраивала полковника, - Не посмотришь еще раз мальчика? Что-то он мне не нравится.

Евгений молчал примерно с полминуты. Лисицын, привычный к его манере, терпеливо ждал.

– Посмотрел, - сообщил Евгений. Лисицын вздрогнул -- ему это не нравилось. Он рассчитывал, что Евгений подъедет. На худой конец посмотрит фотографию, - Все в порядке, но опыты надо начать не позднее следующей недели. Потом будет неблагоприятно.

– Откуда информация?
– поинтересовался Лисицын.

– Я посмотрел, - настойчиво повторил целитель, - больше ничего не могу сказать.

– Ладно, - Лисицын вздохнул, - организуем. Женя, тебе что-нибудь нужно? Говори. Ты знаешь, пока у меня есть возможности...

– Да, - так же просто ответил целитель, - мне сейчас понадобится десять тысяч долларов.

Лисицын прикинул бюджет.

– Сделаем, - пообещал он, - подъезжай на работу завтра в любое время.

– Если не возражаешь, приедет Соня.

– Хорошо, пусть Соня, - согласился Лисицын.

Евгений попрощался и отключился. Лисицын тяжело вздохнул. Разговоры с Марченко действовали на него угнетающе. Но что поделать?