Чтение онлайн

Дверка медленно откатилась внутрь. Она не была заперта.

Алена заглянула вовнутрь чердака -- сундучок был на месте. Он стоял под балкой, там же, где девочка видела его и в прошлый раз. Солнечный луч падал прямо на него и высвечивал таинственную резьбу на крышке. Интересно, получится ли вообще его открыть? А если получится -- то что там? Эту мысль Алена отгоняла. Ясно, что сокровищ там нет... но ведь Лидка же понимает, что это все понарошку. А что-то там должно быть. Так что можно будет просто так поиграть. Кстати, интересно -- что там на самом деле. Могут ведь оказаться очень любопытные вещи...

Алена обернулась и прищурив глаза, чтобы не смотреть вниз, негромко сказала.

– Сундук на месте... Ну я пошла!

Она занесла ногу. Подтянулась. Перевалилась через край чердака, и сделала первый шаг вперед.

Через секунду раздался грохот и оглушительный визг -- девочка провалилась сквозь ветхий потолок вниз, не выдержали слабые перекрытия.

Алена открыла глаза. Веки были тяжелые, и на них что-то будто налипло.

Вокруг стоял туман, и в тумане плавало лицо. Знакомое лицо, очень хорошо знакомое. Мама, вспомнила Алена.

– Мама.

– Доченька!
– у мамы задрожали губы.

– Пить, - прошептала Алена. Во рту было очень сухо и противно. И ужасно болела голова. Во-первых, она болела изнутри, во-вторых, на нее противно и безжалостно что-то давило снаружи. Особенно слева у темечка.

Мама приставила Алене к губам носик какого-то смешного чайничка. Алена стала пить. В чайничке был морс.

... еще побаливала нога, но не сильно. Неприятно просто. У самой лодыжки.

– А мы где?
– спросила Алена.

– В больнице, - сказала мама, - у тебя сотрясение мозга.

Алена напряглась и стала вспоминать. Она занесла ногу, перешагнула порожек. Ступила вовнутрь... Потом под ногами все как-то поехало, и она закричала.

– Я провалилась... сквозь крышу.

– Да, - сказала мама.

– Ничего не помню, - призналась Алена, - я потом, значит, потеряла сознание?

– Как же не помнишь? А как я приехала -- тоже не помнишь?

– Не... а когда ты приехала?

– Да вчера...

Алена помолчала.

– Я сразу и приехала, как мне позвонили. На работу сообщила, и сюда. Я же когда вошла, помнишь, ты сразу -- мама! Голова вся в крови...

– Не помню. Ничего.

– С тобой фельдшер еще был, этот парень, Алексей, кажется. Он сказал, надо ехать быстро в больницу, сейчас машина... ты же еще сама до машины дошла. Не помнишь, разве?

– Нет. Я только помню, как залезла на крышу... И все.

– Ты же разговаривала еще. То придешь в себя, то опять... И в машине разговаривала.

– А что я говорила?
– насторожилась Алена.

– Да ерунду всякую... Доченька, ты поспи. Сейчас ведь ночь еще...

Утром профессор сам посмотрел рентгеновские снимки Алениной головы. Он заверил маму, что все в порядке, никаких кровоизлияний нет, и операция не понадобится. Но вот полежать Алене придется. Недели две, как минимум. Не двигаться. А вы что думали, черепно-мозговая травма -- это вам не шуточки!

Алена спросила.

– Скажите, а почему я... ничего не помню совсем. Вот как упала -- да... а потом -- совсем ничего.

– Антероградная амнезия, - буркнул профессор и сказал громче, - это бывает. Когда головой ударишься, еще и не такое бывает.

Алена много позже, дома посмотрела в Большой Медицинской энциклопедии значение слов "антероградная амнезия". Она даже приблизительно поняла, что эти слова означают. Но это изумление -- она говорила, ходила, она жила -- но ничегошеньки об этом не помнит -- не оставляло ее еще много лет.

И долго еще ей казалось, что в этом промежутке, когда она вроде бы и жила -- но вроде бы и нет -- случилось с ней что-то странное. Настолько странное и необычное, что просто нельзя было это сохранить в памяти.

Что память об этом просто стерлась.

Но с другой стороны, Алена всегда была страшной фантазеркой, и сама о себе это знала, и на это известное качество, она понимала, надо все-таки делать скидку.

Она больше никогда в жизни не видела Лидочку. Сразу после лагеря Лидочкина семья куда-то переехала, и когда Алена вышла из больницы, ей уже больше не пришлось встретить Лидочку во дворе.

В дверь постучали. Полковник Лисицын машинально включил скринсейвер на ноутбуке и крикнул "входите".

– Разрешите...
– начал вошедший, но полковник показал на стул.

– Садись. Как парень?

– Скучает, товарищ полковник, - осторожно сказал подчиненный, присаживаясь у стола.

– Ему Нинтендо подарили, а он скучает... во, блин, дети пошли. Ладно, пусть еще поскучает.

Подчиненный его, высокий и суховатый мужчина с коротенькой блондинистой щетинкой, зализанной на висках, в капитанских погонах на кителе, коротко вздохнул.

– Так ведь у него запросы, товарищ полковник. Ведь не простой пацан.

– Психолог-то работает?

– Да, конечно. Все в пределах нормы, не беспокойтесь. Ситуация под контролем.

– С матерью говорили?

– Да. Общается раз в день с сыном по видеофону. Оплата нормальная, а она разведенка с двумя детьми, еще дочь младшая. Ее все устраивает.

– Что здесь важно учитывать, Фролов...
– полковник взял со стола карандаш, сделал какую-то пометку в блокноте, - надо, чтобы у нее было к нам доверие, понимаете? Чтобы не возникало подозрений...

– Не беспокойтесь, товарищ полковник, работа проводится. Мать убеждена, что сын на государственной службе, получит хорошее образование и будущее.

– Вот! Вот это правильно. Нам не нужно, чтобы она начала думать, дескать, с сыном может что-то случиться. Вы же понимаете, к чему это приведет? Нервы, раздражение, не дай Бог, огласка, а главное -- мальчика выведем из равновесия. А его душевное состояние нам сейчас важно. Кстати, я надеюсь, с образованием все в порядке?

– Да, учителей пускаем.