Чтение онлайн

— Ладно, — наклонил голову Дик. — А разговаривать с тобой можно?

— Разговаривать со мной можно, — разрешила Натали, которая больше всего хотела именно разговаривать с ним. — Но только, если это не будет тебе мешать.

Натали решила попробовать сегодня поработать акварелью. Честно говоря, она так давно не бралась за кисть, что испытала настоящее наслаждение от того, что рука ее осталась твердой и через пару часов получился очень неплохой набросок. Конечно, это нельзя было назвать картиной, но настроение уходящего дня в конце осени она уловила.

Дик, который получил разрешение говорить во время работы, увлеченно рисовал, высунув кончик языка от усердия. Да и говорить что-то не хотелось. Им было и так хорошо. Натали дала себе слово не заглядывать в работу Дика и не давать советов, пока он сам не попросит ее об этом, поэтому с упоением занималась своим делом.

Еще через час солнце начало уходить. Пора было собираться домой.

— Ты посмотришь? — спросил из-за ее спины Дик.

Натали с сожалением оторвалась от рисунка и оглянулась.

— Давай, — сказала она, вытирая кисть.

На полотне Дика была изображена одинокая нахохлившаяся утка посередине озера. Вся ее поза была грустной и испуганной. Со всех сторон на нее надвигались огромные волны…

— Ну как? — спросил Дик.

— Отлично, — искренне ответила Натали, потому что действительно рисунок был хорош. — Только почему она у тебя такая грустная?

— Потому что ей не хочется лететь в дальние страны, — ответил Дик. — Но ты видишь, какие волны? Так что придется улетать.

— Да уж, — согласилась Натали.

— А у тебя грустный рисунок, но какой-то радостный, — поспешил высказать свое мнение Дик.

— Это как?

— Ну, понимаешь, деревья без листьев, холодно, но солнце светит и уток много…

— Ладно, давай собираться. Пока дойдем, совсем темно будет, — сказала Натали. — Мы сегодня хорошо поработали. Когда в следующий раз пойдем?

— Не знаю, — замялся Дик.

— Ты не хочешь больше рисовать? — удивилась Натали, которая понимала, что есть какая-то другая причина, тот самый секрет, который Дик так и не выболтал.

— Я собирался тебе сразу сказать… — лицо Дика опять засветилось лукавством, и Натали поняла, что секрет хороший, — но не хотел тебя расстраивать.

— Что-то случилось?

— Да, сегодня утром учительница сказала, что звонил отец и меня отпускают на несколько дней домой.

— Но это же здорово! — Натали действительно была рада.

— Здорово, — согласился Дик, а потом исподлобья посмотрел на нее огромными синими глазами, — но мы с тобой не сможем рисовать.

— А он сам за тобой приедет?

— Не знаю, — пожал плечами Дик. — Учительница ничего не сказала…

— Если не сказала, то, возможно, я повезу тебя домой. Заодно и познакомлюсь с твоим отцом. Мне давно надо поговорить с ним.

— Может быть… — Голос мальчика стал вдруг тусклым.

Натали поняла, что он не хочет, чтобы в их отношения с отцом кто-то вмешивался. Их начавшаяся дружба не имеет никакого отношения к его встрече с отцом. Надо было срочно что-то придумать, чтобы он не переживал.

— Дело в том, что я давно прошу отпустить меня к отцу, — быстро затараторила Натали. Как раз на этой неделе мне разрешили взять несколько дней отпуска. — Нам ведь по дороге? Я довезу тебя до дому, а сама поеду к себе. Знаешь, я оставлю тебе телефон и, когда ты захочешь меня увидеть и познакомить с отцом, просто позвони. Договорились?

Лицо Дика расправилось и просветлело. Он протянул ладошку к Натали, и они звонким шлепком заключили договор.

— Возьми с собой рисунки, — посоветовала на прощание Натали. — Думаю, тебе есть чем гордиться.

Дик улыбнулся и помахал ей рукой. Они договорились, что Натали все выяснит и если все в порядке, то они завтра утром поедут вместе.

Как и предполагала Натали, директор попросил ее сопровождать мальчика с тем, что он должен через десять дней вернуться в школу. Ей давали на это время отпуск.

Натали даже пожалела, что так резко поговорила с Айманом Массарани в последний раз. Если бы она знала, что ей доведется так быстро встретиться с отцом Дика, она постаралась бы сдержаться. Хотя все, что она говорила тогда, было совершенно справедливым.

Вэл услышал, как около дома остановилась машина, и кинулся к дверям. Полдня он готовился к приезду сына: навел порядок в его комнате, разложил подарки и расставил на полках новые книги, даже прилепил к дверям разноцветный плакат с текстом «Добро пожаловать!» Но он не мог заставить себя не волноваться. Он боялся. Все попытки представить и обдумать, что он скажет в первые минуты встречи, натыкались на ступор. Мозг отказывался служить и помогать ему. Он слишком долго готовился к этой встрече. Десять лет. И сейчас сердце его бухало в горле и скулы сводило от напряжения.

Вэл видел в окно, что из машины, на которой приехал Дик, высунулась тонкая рука и помахала вслед сыну. Дик остановился, замер, потом тоже повернулся к машине и поднял руку. Потом очень медленно пошел по дорожке к дверям. Казалось, что ему очень тяжело нести небольшой рюкзак, который висел у него на плече.

Вэл не выдержал и вышел ему навстречу. Дик поднял голову и неуверенно улыбнулся. Потом рванулся к отцу, но споткнулся и чуть не упал. Вэл видел, что это смутило мальчика, поэтому сам сбежал по ступенькам и поспешил навстречу.

— Здравствуй, Дик, — сказал он, по-взрослому протягивая ему руку.

— Здравствуй. — Дик ответил спокойно, но чуть глуховато. Потом ответил на рукопожатие отца довольно уверенным и крепким рукопожатием.

То, чего так боялся Вэл, неотвратимо надвигалась на них обоих: они не знали, о чем говорить дальше. Все, что он хотел и мог сказать сыну, было так важно и трудно, что требовало другой обстановки и времени. А говорить всякую чепуху типа «как ты вырос», «как дела в школе» не хотелось.