Чтение онлайн

В очерке "Святое беспокойство", напечатанном в 1942 году ташкентской газетой "Кизыл Узбекистан", В. Ян писал: "На одном из участков Сталинградского фронта сражается рота автоматчиков, которой командует А л е к с а н д р Н е в с к и й. Этот девятнадцатилетний юноша, решительный, смелый командир, четыре раза был ранен, но не покинул поле боя.

Таким же был 700 лет назад новгородский удалой богатырь князь Александр, прославивший свое юное имя победами на Неве и Чудском озере. Современники называли его "Б е с п о к о й н ы м", он очень за родную землю "б е с п о к о и л с я", и говорили, что он очень "сечу любит", т. е. "сечет" (рубит) своих врагов.

Этот "дух беспокойства" за судьбу своей родины является самым глубоким, сильным чувством наших предков, строителей великой страны. М и р н ы е и б л а г о д у ш н ы е н е с п о с о б н ы с т а т ь с о з и д а т е л я м и в е л и к о г о б у д у щ е г о".

Поэтому-то автор в заключительной повести эпопеи о нашествиях XIII века называл Александра Ярославича, князя Новгородского "Б е с п о к о й н ы м", ссылаясь также на то, что князь был наречен "Невским" после его смерти, много позже, с его причислением русской православной церковью к "лику святых".

В интервью газете "Правда Востока" (13 апреля 1942 года) В. Ян сказал: "Заглядывая в прошлое нашего великого народа, видя, как он закалялся и объединялся в борьбе с захватчиками, я с непоколебимой силой верю, что полчища зарвавшихся гитлеровских бандитов скоро сломят себе шею. Высокая награда удесятеряет мои творческие силы. Надеюсь создать для моего народа еще не одно историческое произведение".

Вернувшись в Москву к Новому 1945-му году и своему 70-летию, В. Ян отдался делу завершения исторической эпопеи, и на встречах со своими читателями, и в писательском кругу он рассказывал, какой видит будущую книгу, как работает над ней, какие испытывает затруднения.

"Трагичному периоду нашей истории, возникновению на Волге Золотой Орды, нашествию на Европу монголо-татар и замечательной деятельности Александра Невского посвящена третья, заключительная часть моей трилогии", - говорил писатель.

"Дошедшие до нас о том времени сведения современников крайне скудны. Об этом периоде ни в мировой, ни в русской художественной литературе до сих пор ничего написано не было. Поэтому для описания мрачной эпопеи завоевания Руси и Европы приходилось собирать по крупинкам мелкие детали, чтобы показать эту эпоху в занимательных и ярких эпизодах и сценах".

Писатель рассказывал о том, "в каком трудном положении оказывается историк, желающий в художественной форме, правдиво описать жизнь и подвиги Александра Невского. Слишком мало сохранилось точных данных, "ориентиров", чтобы воссоздать образ Александра и картину борьбы Северной Руси с напиравшими на нее со всех сторон иноземными хищниками".

Говоря об о г р о м н о м, как он считал, выходящим далеко за "российские пределы", значении "Ледового побоища", В. Ян утверждал, что "о победе Александра над крестоносцами донесли Батыю спешно примчавшиеся гонцы. Встревоженный Батый, дошедший с победами уже до Адриатического моря, повернул от Триеста свое потрепанное войско обратно в Азиатские степи. Он опасался, что Александр Новгородский с окрепшим после победы русским войском может пройти в тыл Батыю и, воспользовавшись его отсутствием, занять столицу Золотой Орды Сарай на Волге. Э т и м (отступлением - М. Я.) б е з з а щ и т н а я Е в р о п а б ы л а с п а с е н а о т у г р о з ы п о л н о г о п о р а б о щ е н и я, и в ее спасении сыграла важную роль блестящая победа, одержанная Александром на Чудском озере".

Эта мысль В. Яна, выражавшая его стратегическое предположение, ныне воплощенная в эпизоде одной из глав повести "К последнему морю" (ч. XI, гл. 4, "Последний военный совет"), вызывала сомнение некоторых "историков-ортодоксов", не находящих ей документального подтверждения в дошедших до нас свидетельствах той эпохи. Но В. Ян, выступая против "историков в футляре", отстаивал право художника на творческую фантазию, на домысел, пусть не подтвержденный, но и не противоречащий рисуемой эпохе, повторяя, что "б е з ф а н т а з и и - н е т и с т о р и и".

В процессе работы над произведениями автор привлекал для обсуждения писателей, критиков, историков.

Так, в поисках ответа на интересовавшие В. Яна вопросы дипломатии Александра Невского в отношениях с Батыем и государями Западной Европы он навестил дипломата "ленинской школы" академика И. М. Майского и "долго беседовал с этим выдающимся политическим деятелем и очень умным, талантливым человеком, рассказал о своей работе, вопросах, на какие жду ответа", и получил дельные советы.

А тридцать лет спустя, на странице "Литературной газеты", отмечавшей 100-летие со дня рождения В. Яна, академик И. М. Майский рассказал читателям об этой встрече с писателем.

В декабре 1948 года В. Ян сдал в Гослитиздат завершающую книгу эпопеи под названием "Александр Беспокойный и Золотая Орда", одновременно в Детгиз переработанные для детей главы из этой книги о юных годах Александра, и записал в дневник: "...скажу словами Пушкина: "Миг вожделенный настал, окончен мой труд многолетний!" Мне кажется, что я с великими трудностями поднялся на вершину высокой скалистой горы и смотрю вокруг. Какие дали! Пиши, о чем хочешь!.."

Однако вскоре выяснилось, что считать "многолетний труд" законченным преждевременно; обе редакции потребовали переделки рукописей. Предложения Детгиза были легко осуществимы, но в Гослитиздате автору заявили, что "Вы недостаточно показали историческую роль и величие Древней Руси и славного сына Великого русского народа Александра Невского", что е г о ф и г у р а "п р о и г р ы в а е т в м а с ш т а б е" п о с р а в н е н и ю с ф и г у р о й Б а т ы я, а э т о "н е д о п у с т и м о" и просили "доработать" роман в указанном направлении".

Теперь, более чем через сорок лет спустя после Дня Победы в Великой Отечественной войне, становится понятным сомнение редакции. Современному (тогда!) читателю, вчерашнему "воину фронта и тыла", воину-победителю, только что разгромившему "фашистских чингисханов и батыев" и у с т а н о в и в ш е м у "О р д е н А л е к с а н д р а Н е в с к о г о", даваемый за героизм и воинские подвиги, было бы невыносимо читать о поездке Александра в ставку Батыя, где русский национальный герой склоняется перед ненавистным завоевателем...

Автор ответил издательству подробнейшим защитительным письмом, где отстаивал свою рукопись в первоначальной редакции, к а к с о о т в е т с т в у ю щ у ю и с т о р и ч е с к о й п р а в д е, одновременно ссылаясь на право писателя "на художественный домысел", но это не помогло и, на рубеже 40-х и 50-х годов заключительная книга эпопеи была разделена на две. Так, в итоге появились повести: "Юность полководца" (молодые годы Александра, битвы на Неве и Чудском озере) и "К последнему морю" (поход Батыя на Запад и Золотая Орда).*

_______________

* "Юность полководца", историческая повесть.
– Детгиз, 1952 г., издавалась 22 раза, в том числе 9 зарубежных изданий; "К последнему морю", историческая повесть. Гослитиздат, 1955 г., издавалась 43 раза, в том числе зарубежных 17 изданий (на 1.1.1987 г.).

Такое решение в корне противоречило исконному замыслу автора: свести вместе "Свет и Тьму", противопоставить Александра (Свет) и Батыя (Тьма), и он записал в дневник: "Мне теперь очень жаль, что я согласился на "разделение" моего такого "полноводного" романа. Все же сделаю все возможное, чтобы два романа-подростка сказали что-либо новое".