Чтение онлайн

— Отлично. Общайся с кем хочешь. Но и ты знай, я не приму твоих извинений. Ты ведь всегда приползаешь назад, как только осознаешь, что я лучшая с кем ты мог дружить. — она смотрела на Эди, пожирая глазами, источая обиду. — А что до вас, цирковые уродцы, сами валите! Я с места не сойду.

— Этель. — прошептал Эд, не отводя с нее взгляд. Она обернулась на зов и будто поняла, что он просил, тут же принялась за дело. Эт уставилась на Смит и сделала легкий жест двумя пальцами правой руки. Дэнни хотела продолжить свой монолог, но ее будто выключило. Она аккуратно сложила зонт, попрощалась и сев в машину, медленно завела ее и уехала прочь. — Прощай, Дэнни. — прошептал Эйдан так тихо, что было слышно только ему. Хотя может он и не произносил этого в слух.

Редьярд и Ава вернулись в машину, не желая мокнуть. Их больше ничего не удерживало, а мокнуть под дождем сомнительная перспектива. Только Эд все смотрел на дорогу, по которой уехала Дэнни. Гнев отступал и на его месте появлялось чувство, когда делаешь что-то не так, когда отвечаешь больнее, чем сам ощутил и внутри появляется что-то совестное и склизкое.

— Это пройдет. — прошептала Этель, подойдя ближе в юноше. — Поначалу всегда чувствуешь себя мерзко, но потом это пройдет. Во всяком случае, для всех так будет лучше.

— Да. — кратко ответил Эйдан и заглянув в глаза подруге, добавил. — Спасибо, что увела ее. Правда. Спасибо.

Мэтью был очень рад, тому сколько людей собрались радостно поздравить его с выпиской. Рене пригласила всех к себе в честь выписки сына, она собрала что-то вроде барбекю. Но так как погода все портила, были домашние посиделки с хот-догами из морозилки. Вечер выдался теплым и, наконец, спокойным. Слушали истории из школы, которые наперебой рассказывал Итан. Взрослые обсуждали дальнейшее лечение Мэта. А сам виновник вечера сидел на диване и что-то интимно обсуждал с Амандой. После десяти заглянул мистер Тодд и поздравил своего сотрудника с выпиской, пожелал здоровья и больше везения. А потом переговорив о чем-то с Рене, отправился домой к семье.

Эйдан же почти весь вечер просидел в компании хранителей, которые в основном только пили напитки от духоты. Ведь домик у Адамсов был небольшой. Кухня, совмещенная с гостиной, едва помещала праздник. И все двадцать человек расположились в тесноте, но никто не обращал на это внимания. На потертую мебель, на старенький гарнитур или прожжённые окурками диван и ковролин. Все это видел лишь Эд, пытаясь зацепиться за воспоминания. Как в детстве, после школы мог заглянуть к другу и стать свидетелем сцены, которой не хотел бы быть. Отца тирана, алкоголика и психопата, измывающимся над всем живым в доме. И то, как Мэтью защищал мать и сестру. Как был им опорой в юношестве и сейчас. Что было бы если б он умер на утесе? Что было бы с его семьей? Эд громко выдохнул. Он подумал, какой же у него отличный друг и что, если б не семейные тяжбы, он не стал бы подрабатывать таким способом. В банде никчёмных подростков.

Мысли о Дэнни больше не посещали его в тот вечер. Он принял для себя, что хранители его друзья, добрые и надежные друзья. Даже Редьярд вечно пьющий, ругающийся, критикующий всех и вся — близок ему по духу. Эта мысль заставила его улыбнуться. И больше он не думал о плохом.

— Чего лыбишься, а? — прыснул рядом сидящий Редьярд. — Как думаешь, может попросить крошку Этель наслать на Аманду иллюзию, будто она пылесос? Было бы забавно посмотреть, как она, плюхнувшись на пол, собирает губками соринки и упавшие крохи. — услышав это Эйдан засмеялся. — Если повезет, она еще может проглотить выпавшие волосы Авы и тогда станет рыгать на ковролин. Вот умора будет. Пойду найду Этель.

И с нарочито вежливой улыбкой, он побрел к кухне, где Этель болтала с Рене. Эйдан же упивался смехом, наблюдая за ним.

После выписки Адамса город начал налаживать свой режим, но об участке никто не забыл. Студенты находили новые темы для разговоров, теперь всё не зацикливалось на шерифе и деле. В магазинах, парковках и просто на улице не говорили на перебой о стрельбе. Город затихал, как и шесть лет назад, но что-то оставалось низменным — это то, что о трагедии не собирались забывать, просто сейчас она не была в центре всеобщего внимания. И к счастью, это было на руку пострадавшему семейству. Рене не нуждалась в жалости и сострадании, она получила сполна, когда ее сын находился в реанимации. Сейчас же женщине хотелось наладить быт и уход за ребенком. А Джоан активно ей помогала. Возила на перевязки Мэта, помогала с уроками Эми, с готовкой и уборкой. Но и про себя Джо не думала забывать. Его мама стала брать, больше заказав и теперь ее день строился из того, что она делает что-то по дому, работает в мастерской и на вечер уезжает к Адамсам. Мама Эйдана ожила от постоянного общения, которое радовало ее. Когда женщинам за сорок у них куча тем для общения, так по крайней мере, говорила Рене.

Эйдану доставались свободные вечера, которые он с удовольствием проводил в компании Этель. Конечно, у него была школа, бесконечные уроки, а их стало больше к концу года, работа, но он все же был рад хоть часок провести в ее обществе. Ава доделывала ремонт и теперь работала за двоих. Редьярд был по прежнему тучным и скучающим, даже несмотря на то, что принял временное место кассира, пока Мэт не вернется. Поэтому Этель была рядом с парнем почти все его свободное время.

— Ты не знаешь, когда уже придет этот шторм? Нормально вообще, что мы так долго ожидаем? — спросил Эд. Ребята сидели в гостиной и пили горячий чай. Погода за окном была не весенняя. Хотя земля стремительно распускалась и пышнота зелени только росла, радости от этого было не так много, как хотелось бы.

— Я чувствую, что он где-то рядом. Но, возможно, пройдет стороной. — ответила Этель. Она заглядывала в наброски, которые уже битый час делал Эд. — В этом году дорисуешь клен?

— Думаю, да. — он бросил взгляд на свою папку, к которой стремилась рука Эт. Ей он доверял просматривать что-то не готовое, даже не похожее на рисунок. — Только из-за дождя я пропустил его фазы цветения.

— А зачем тебе это? Я думала, что ты хочешь написать просто клен. — удивилась девушка.

— Мне пришла более интересная мысль. — начал рассказывать юноша. — У меня есть набросок в пик цветения летом. Есть набросок по осени. Конечно, было бы неплохо иметь и зимний, но тут особой фантазии не нужно, чтобы представить, как дерево выглядит обнаженным и в снегу. А вот почки, зарождение жизни, первые лепестки. Вот это было бы шикарным дополнением.

— Так ты хочешь кленовую выставку? — Этель взяла со стола пустую чашку друга и вновь наполнила ее душистым чаем.

— Не совсем. — мягко ответил парень, взяв горячий напиток. — Я хочу написать каждую фазу по кругу. То есть четыре дерева по четырем сторонам холста, но, чтобы было мощнее, между ними будут едва заметные переходы. Из лета в осень, из осени в зиму, а затем из зимы в весну, а потом из весны в лето. — возбужденно рассказывал Эйдан, показывая руками, как будет рисовать. — Такая задумка, но пока это черновик в голове.

— Звучит здорово. — поддержала Эт. — Я бы хотела это увидеть. Думаю, будет очень красиво.

— Да, но пока я хочу написать твой портрет, если ты не возражаешь. — предложил Питерс.

Этель широко распахнула глаза от неожиданности и немного смутилась. Ее фарфоровая кожа налилась краской, и она, засмеявшись отошла к окну.

— И ты подаришь мне этот портрет? — улыбаясь, спросила она.

— Нет, конечно! И у меня есть две причины. — засмеявшись, начал Эйдан. — Первая, тебе не куда его повесить. — Этель начала громко смеяться и подойдя к парню, взяла его руку.

— Если это главная причина, то не беспокойся. Я найду какое-нибудь глубокое тихое местечко для него. — она смотрела на него нежным, свежим взглядом.

— Нет, боюсь, что эта причина не так уж и важна. — он провел рукой по ее волосам, а затем ласково коснулся порозовевшей щеки. — Я не отдам тебе портрет, потому что хочу, чтобы ты была всегда рядом. Даже на бумаге, даже в красках, даже созданная моей рукой.

И юноша потянулся к девушке, приблизившись к ней так близко, как только возможно. Аромат цветов, ее волос, ее тела окутали его волной трепета и волнения. Их губы соприкоснулись в поцелуе. И внутри что-то сжалось, будто душа замерла, а за ней и сердце. Эйдан отстранился на секунду от губ Этель, он посмотрел в ее голубые, ясные глаза и улыбнувшись, вновь коснулся ее. В этом моменте все вокруг было будто ненастоящим, будто существовала только она, а он сам лишь видение. Его нутро переполнялось счастьем и возбуждением. Все встало на свои места. Она встала на то место, где ей стоило быть. Он целовал душу, не тело. Он целовал ее без внешней оболочки. Он целовал ее человеческое все, ее вечность.