Сожги в мою честь
Шрифт:
Питер Пен Сионер Да, с большой сумкой. В темноте мне показалась зеленой.
Ral.q 71 Ты рассказал об этом в полиции?
Питер Пен Сионер Зачем? Думаешь, им это надо?
Пора вступать в разговор. Толстые пальцы пробарабанили по клавиатуре…
Глаз рыси Здравствуй, Питер Пен Сионер! Представь, что твой раввин – убийца, может быть, твои показания помогут остановить его, пока он не пристукнул еще кого-то. На твоем месте я бы сразу пошел в полицию и все им рассказал. Это касается и Дикого кролика, и Качка.
Дикий кролик Я только печатаю слово «полиция» – и пальцы сводит судорогой.
Глаз рыси А тебя не сведет судорогой, если этот раввин прикончит ребенка? Подумай-ка о последствиях. Малый – больной, он не остановится.
На экране пауза, человек по ту сторону раскидывает мозгами. Затем быстро появляются слова, фразы…
Качок О’кей, Глаз рыси, ты прав, я схожу в комиссариат.
Глаз рыси Браво, парень, я выпью кока-колы за твое здоровье.
Дикий кролик Ладно, я тоже туда смотаюсь. Но это будет нехило: не один легавый заработает инфаркт, когда увидит, что я нарисовался в их обезьяннике.
Глаз рыси Удачи, не дрейфь! Ладно, мне надо идти, кастрюля с молоком на огне стоит. Чао, компания!
Внук судьи Жан-Клод подал богатую идею – присоединиться к общению в чатах, и Романеф не переставал его за это благодарить. От форума к форуму судье открывался вывихнутый мир, населенный людьми разочарованными, ни во что больше не верящими, плюющими на политику и чихающими на полицию. Немало течений наполняло эти мутные воды. Изучив их, судья отыскал ответ на загадку: отсюда Гутван и качал свою желчь. Стремясь уничтожить прохвоста, Романеф долгое время искал источник, откуда тот черпал информацию, а обнаружив, бросился с головой в его бурные воды. Журналист должен был заметить никнейм «Глаз рыси», не подозревая, кто за ним скрывается. В конце концов это неведение дорого ему обойдется. На бумагомараку Романеф точил не зуб – целую челюсть. Плата по счетам – всего лишь вопрос времени. С последней статейкой Гутван вплотную подошел к своей кастрации. После истории с раввином он обретет новый статус – евнуха.
Толстые пальцы судьи выключили компьютер. Затем одной рукой он расстегнул ворот рубашки, другой взял мобильный телефон. Все это одновременно и с немыслимой скоростью. Из разряда тучных людей, обливающихся потом при малейшем усилии, он, однако, поражал своих близких ловкостью рук. Наблюдая за проворством движений, некоторые сравнивали его с фокусником. Сам же себя Романеф видел большой сороконожкой. Ему нравилось это сравнение: листая двадцать уголовных дел одновременно, судья думал, что правосудие испытывает сумасшедшую нужду в сколопендрах-многоножках. Суды завалены по горло, судьи и прокуроры не имеют ни сил, ни средств – рассмотрение дел затягивается надолго. Чтобы исправить бездействие правительства, сороконожке приходилось жонглировать судебными решениями и срочными письмами.
Судья как раз перечитывал одно, содержание которого могло уместиться в восьми строчках электронного сообщения.
«Как и где об этом поговорить?» – задавал он себе вопрос.
Романеф окинул критическим взглядом свой кабинет. Он работал в современном офисе с тех пор, как переселился из старого Дворца правосудия сюда, на улицу Сервьен… но современность сочеталась со средневековым наименованием «Бастионы», которое больше бы оценили королевские судьи-бальи. Удобный и безопасный, кабинет, однако, совсем не подходил для разговора с глазу на глаз. Лучше бы встретиться где-нибудь на нейтральной территории.
Он набрал номер телефона…
– Комиссар Арсан? Добрый день, это Романеф… Спасибо, хорошо, надеюсь, вы тоже… Мне нужно с вами встретиться, Антония.
Последовала пауза. Антония понимала, что звонок конфиденциален: Романеф назвал ее по имени, хотя находился на службе.
– Нет, это не может ждать, комиссар… Давайте в нашем обычном месте в двадцать один час, если вам удобно… Да? Прекрасно, до вечера.
Антуан Мари Жан-Батист Роже де Сент-Экзюпери (Antoine Marie Jean-Baptiste Roger de Saint-Exupery) родился 29 июня 1900 в Лионе, а ушел в свой последний полет 31 июля 1944 года. Происходил Тонио (так его называли в семейном кругу) из старинного рода перигорских дворян и был третьим из пятерых детей виконта Жана де Сент-Экзюпери и его супруги Мари де Фонколомб. В возрасте четырёх лет потерял отца. Воспитанием маленького Антуана занималась мать.
В двенадцать лет Сент-Экзюпери впервые поднялся в воздух на самолёте. Машиной управлял знаменитый лётчик Габриэль Вроблевски. И заболел небом. В 1921 году он призван в армию, записался во 2-й полк истребительной авиации в Страсбурге. Вскоре ему удается сдать экзамен на гражданского лётчика. Его переводят в Марокко, где он получает права уже военного лётчика.
В 1926 году Экзюпери нашёл свое призвание – стал пилотом компании «Аэропосталь», доставлявшей почту на северное побережье Африки. Весной он начинает работать по перевозке почты на линии Тулуза – Касабланка, затем Касабланка – Дакар. Здесь он пишет свое первое произведение – «Южный почтовый». В 1930 году Сент-Экзюпери производят в кавалеры ордена Почётного Легиона за вклад в развитие гражданской авиации, в этом же году Сент-Экзюпери пишет «Ночной полёт» и знакомится со своей будущей женой Консуэло из Сальвадора.
На следующий же день после объявления Францией войны Германии Сент-Экзюпери является по месту мобилизации и переводится в авиачасть дальней разведки. Это было его ответом на уговоры друзей отказаться от рискованной карьеры военного лётчика. Многие пытались убедить Сент-Экзюпери в том, что он принесёт гораздо больше пользы стране, будучи писателем и журналистом, что пилотов можно готовить тысячами и ему не стоит рисковать своей жизнью. Но Сент-Экзюпери добился назначения в боевую часть. В одном своём письме в ноябре 1939 года он пишет: «Я обязан участвовать в этой войне. Всё, что я люблю, – под угрозой. В Провансе, когда горит лес, все, кому не всё равно, хватают вёдра и лопаты. Я хочу драться, меня вынуждают к этому любовь и моя внутренняя религия. Я не могу оставаться в стороне и спокойно смотреть на это».
31 июля 1944 года Сент-Экзюпери отправился с аэродрома Борго на острове Корсика в разведывательный полёт и не вернулся.
Глава 13
В Броне, пригороде Лиона, Антония остановила машину в деловом квартале и задумалась.
Почему Романеф хотел встретиться с ней вне стен своего кабинета? Чтобы поговорить без недомолвок? Такие приглашения случались редко и никогда – без особой причины.
Перебирая возможные предположения, Антония дошла до ужасного: а что, если Милош все рассказал? Если под давлением Каршоза выложил, что они с начальницей делали накануне? Нет, не может быть, иначе Романеф приглашал бы ее гораздо менее любезно. Он был другом вне работы, но на службе умел напомнить, что занимал пост судьи и не шутил с обязанностями. Вычеркиваем Милоша. Наводим курсор на «Посмотрим вечером, что к чему».
Тревога отлегла. Антония закурила трубку и уставилась на погрузочную площадку.