Чтение онлайн

Влившись в поток мародеров, Араб прошел к посольству — тут все по-немецки практично, если дорожка, так аккуратно заасфальтированная, если фонтан — так небольшой, без особых архитектурных изысков — но фонтан. Видно, что сад планировали в расчете на оборону — бетонные клумбы как огневые точки, само посольство тоже сделано на редкость прочно. Пожара не было, но стекла — выбиты все.

Через свороченную набок дверь Араб зашел внутрь — та же самая анархия, самое ценное: офисную технику, компьютеры, кондиционеры вынесли в первую очередь, теперь ломают и тащат мебель. Его чуть не сбил с ног человек, который тащил два стула, один из них искореженный, трехногий. Зачем ему трехногий-то…

Здесь заложников нет.

На выходе с ним случилась неприятность — на него обратили внимание. Двое, от одного анашой разит, второй вроде не обкурился еще — но тоже приключений ищет. Что хотят — непонятно, Араб не знал фарси. Но знал арабский, еще с детства и потому, сообщив, что видит перед собой сыновей собаки и, ткнув одному в морду стволом автомата — Араб прошел мимо. Связываться с ним не решились, отстали.

Дальше было североамериканское посольство, по исходным данным там тоже было площадка для эвакуации — на футбольном поле, которое в обязательном порядке пристроено к каждому из североамериканских посольств. Заложники тут однозначно были, об этом говорил совершено целый бронетранспортер, стоящий у здания посольства и несколько вооруженных боевиков на броне. Но зайти туда он не успел — из ворот вышел человек, в котором он сразу опознал своего. Пусть на нем была повязка с изречениями из Корана на голове, и последний раз, когда он его видел, у того была короче борода — но он его знал. Группа ГРАД-21, специализируются как раз на этом регионе, на действиях в горной и пустынной местностях. В основном — из чеченцев.

Человек этот — тоже заметил Араба, и тоже узнал, подошел ближе.

— Аллах Акбар! — гортанно сказал он, совершая символическое омовение, проводя сложенными ладонями по лицу.

— Мохаммед расуль Аллах! — ответил Араб и тоже совершил символическое омовение.

— Оживляет масджиды Аллаху тот, кто верует в Аллаха и в Последний день, совершает салят, даёт закят и не боится никого, кроме Аллаха.

— Может быть, такие окажутся идущими верно [22] ! — завершил айят Араб.

Опознание завершено…

— Отойдем…

Тот, кого он встретил во взбаламученном гражданской войной Тегеране, был чеченцем, он был настолько похож на местных, что даже не считал нужным скрывать свое лицо. Араб был тоже темным, даже смуглым, с короткой, аккуратной бородкой — но свое лицо он скрывал.

Отошли. Обнялись — для виду, как это было принято на Востоке.

— Один-двенадцать,— назвал свой боевой номер Араб на арабском языке.

— Двадцать один — три. Меня зовут Аслан.

Аслан — в переводе лев. Видимо, чеченец. Хорошее имя.

— Наше посольство. Защищенная пулеметная точка на входе, снайпер на крыше. Здание занято террористами, проникнуть не удалось. Итальянское, римское посольство — чисто.

— Здесь, в посольстве — заложники, одного я видел на балконе,— начал свой рассказ Аслан,— бронетранспортер, на крыше — снайперская точка. Еще один бронетранспортер стоит на точке три, прикрывается домами, там же — расчеты ПЗРК, я видел один. Еще одна точка — какой-то дом, я отметил на карте. Трехэтажный, это что-то типа штаба. Там два БТР, если ли заложники — не знаю, но туда не пускают. Улица дальше — чисто.

— Добро. Что с потерями?

— Двое не добрались. Обстоятельств не знаем.

— Мы добирались без попутчиков.

Вечером и Аслан и Араб — передадут данные, все что есть, подтверждая друг друга. Если же одному из них суждено погибнуть в ближайшие минуты — данные все равно будут переданы.

Мимо, неистово сигналя, пронеслась колонна машин с развернутым черным знаменем в головной, из пикапов одиночными палили в воздух.

— Удачи.

— И тебе, брат. Аллах с нами.

— Да, Аллах с нами.

Странно, но ощущение того, что рядом — свои взбодрило Араба. Он устал — и физически потому что добирались тяжело, и психологически, потому что его дернули с одной операции на другую, даже не дав реабилитироваться. Это только в синематографе люди каменные, в жизни же они — устают.

Поплутав по улицам, запоминая все, что видел, Араб выбрался туда, где они оставили машину. Сел за руль, завел — они сорвали замок чтобы можно было заводить без ключа — тронулся с места. На ходу — он контролировал, не прицепился ли к напарнику хвост — в машину запрыгнул Бес.

— Что?

— Норма. Две точки. Там наши есть.

— Куда сейчас?

— Куда-нибудь где можно бросить кости. До заката…

До заката… Светит солнце — но на этой земле света нет. На эту землю, словно в расплату за свершенные злодеяния — хотя какая тут расплата?! — опустилась ночь. Черная ночь террора…

Это было в Хамадане. Их забрасывали ночью, вертолетом через границу, у повстанцев не было ни сил, ни средств контролировать воздушное пространство. Всю ночь они бежали, бежали неторопливым размеренным бегом, ударяясь от точки выброски и сбрасывая с хвоста возможную погоню. К утру они вышли на окрестности Хамадана — крупного индустриального центра, столицы провинции — вилайята [23] , как их здесь называли — и залегли в кустах, на обочине оросительного канала, чтобы немного отдохнуть, осмотреться и решить, что делать дальше.

Чуть позже они нашли машину. У тех, кто остановился на краю канала справить малую нужду — шансов не было никаких, пусть их было четверо, а спецназовцев — всего двое. Трупы они бросили в тот же канал — не первые трупы, которые проплывали в мутной воде канала — и разжились четырьмя автоматами с мобилизационных складов и гранатами. Раздобыли они и черные повязки на руку, по которым боевики опознавали друг друга, что немаловажно — настоящие. Оседлав железного коня — довольно свежий пикап — они продолжили путь к Тегерану.

Тогда-то они и увидели то, что увидели. В Хамадане была гимназия, да не простая — а техническая, чтобы одаренные дети уже с самого детства готовились стать инженерами, уважаемыми в обществе людьми. Гимназия эта — большое четырехэтажное просторное здание — стояла на одной из главных улиц Хамадана, и как раз около нее собралась толпа, чтобы насладиться зрелищем. Учителя — кого нашли — уже висели вниз головами, подвешенные за ноги на вторых-третьих этажах школы, некоторым вдобавок выпустили кишки. А детей решили наказать иначе, за то, что они учились в гимназии, а не в медресе — они бы и сами рады были не видеть этого, да так получилось что увидели. Перед школой, на крыльцо вытащили парту, поставили ее, чтобы видно было всем. К этой парте подводили детей, видимо кого смогли найти и схватить из учеников, и палач отрубал каждому ребенку кисть правой руки — чтобы не смели идти против Аллаха и брать в руки учебник — а не Коран.

Это — они запомнили навсегда. И уже не сомневались — что делать с этими, когда начнется. Нет здесь невиновных, и все здесь, кто взял в руки автомат и нацепил на голову повязку, заслуживают одного — смерти на виселице и адских мук.

Иначе — нельзя.

Через полчаса Бес и Араб нашли место, где можно немного поспать — задний двор давно сгоревшего и разграбленного торгового центра. Он имел выезд в две стороны, а в критической ситуации можно было уйти пешком через сам торговый центр. Бросили жребий — выиграл Араб. Бес выбрался с автоматом в кузов, чтобы иметь свободу маневра — а Араб поднял все стекла в кабине и мгновенно, как это умеют делать только солдаты — заснул. А перед сном — он попросил Господа, как смог попросил, чтобы не приснилась ему опять окровавленная парта и горка детских кистей возле нее…