Чтение онлайн

"Почему ты решаешь эту задачу? Кому она нужна?" Ты уже час бьешься над решением одной алгебраической задачи. Злишься, что не получается. Ясно, что допускаешь какую-то ошибку. Но я не могу тебе помочь хотя бы по той простой причине, что не знаю эту новую программу или забыл материал тридцатилетней давности. Главная же причина в том, что я в принципе против того, чтобы вместо тебя выполнять упражнения, решать задачи, чертить, рисовать, диктовать, писать сочинения и все это называть родительской помощью своему ребенку-ученику.

Однако я попытаюсь помочь тебе в другом, в том, чтобы ты осознал суть своего учения, закрепил всебе мотивы познания, превратил эти скучные виды деятельности в творческие.

— Кому нужна она, эта твоя задача?

— Не мне, разумеется!

— Значит, твоему учителю математики? Удивительно, неужели он сам не смог решить ее? Зачем мучить своих учеников?

В конце нашей короткой беседы я сказал тебе:

— Эту задачу и подобные задачи, которые даныв ваших учебниках математики, уже решали в прошлые годы несколько миллионов учащихся, и все они приходили к одному и тому же ответу. Их сегодня будут решать у несколько миллионов твоих сверстников во всей нашей стране, а в будущие годы ими займутся другие миллионы. И все они придут к тем же ответам. Наука математика этими вашими поисками в решении задач из учебников ничуть не продвинулась вперед. Но зато движутся вперед дети. Через познание они сами открывают двери разных наук, они входят в них, входят в трудовую жизнь и двигают ее.

Далее мы заговорили о том, какие могли бы быть последствия, если бы во всех учебниках, не только математики, но и других, все задания, задачи, упражнения были бы тут же решены и детям оставалось бы просто списывать их и читать своим учителям. Ты смеялся:

— Какая чушь!

— Так вот, задачи эти специально придуманы для того, чтобы ты бился над ними и двигал себя вперед. Давай сделаем еще и так. Ты же знаешь, я не умею решать современные ваши задачи. Научи меня этим решениям, я буду твоим послушным учеником. В неделю раза два ты проведешь со мной урок по уже пройденным темам и задашь домашние задания.

Так я стал твоим учеником. Сперва ты отнесся к этому с недоверием, но через несколько уроков ты убедился, с каким интересом и усердием я слушал тебя, задавал вопросы, выполнял задания. Ты начал давать мне и контрольные (и я наотрез отказался получать отметки: "Зачем они мне? Я и так учусь!"), а затем предложил обучать меня географии и ботанике: "Они такие интересные!"

Там мы нашли другие способы учения и познания.

Если это был урок географии, мы путешествовали по странам и континентам, писали дневники наших путешествий, добывали знания и пополняли впечатления с помощью справочников, энциклопедий, словарей, специальной литературы, бесед с людьми, побывавшими в разных странах. Мы путешествовали по карте, на которой передвигали наши флажки и проводили линии нашего следования.

Если это была ботаника, то мы собирали гербарии в нашей окрестности, наблюдали за растениями, ставили домашние опыты над ними, чертили и раскрашивали фломастерами клетки, спорили об' их свойствах и прибегали к источникам, чтобы доказать свою точку зрения и правоту.

Я как твой ученик стремился усвоить все, о чем ты мне рассказывал и что объяснял, выполнял твои задания честно, однако проявлял и самостоятельную активность и являлся "на уроки" с кучей дополнительной информации и вопросов.

Ты начал готовить доклады по разным темам и шел на уроки с этими докладами. Некоторые учителя давали тебе возможность читать их на уроках, и это стимулировало твои познавательные поиски. Хотя были и конфликты, которые чуть было не заставили тебя отказаться от такого способа готовить домашние задания. Вот один из них.

На уроке родной литературы учительница дала задание — подготовить пересказ содержания стихотворения об Арсене, народном герое (образец народного творчества). И как полагалось, мы приступили к изучению этого стихотворения, очень интересного, эмоционального. Мы увлеклись им, и хотя оно длинное, выучили наизусть. Одновременно, рассматривая разные его издания, мы обнаружили, что текст в учебнике расходится с текстом в разных изданиях. Тебе не понравились сокращения и переделки, которым подвергли стихотворение составители школьного учебника. Установив эти расхождения, ты подготовил доклад со своими обоснованными доводами и пошел в школу. А там случилось такое. Учительница вызвала тебя отвечать. Ты начал высказывать свои соображения и готов был читать стихотворение полностью, без сокращений и переделок, но тебя остановили.

— Это ты о чем? Я задала вам пересказ стихотворения своими словами, а ты говоришь совсем о другом! И зачем нам эти исследования?

— Мне было жаль портить стихотворение, и я выучил его наизусть, без сокращений. По-моему, его не надо было сокращать и переделывать!

— Постой! Постой! Какое тебе дело до того, как авторы учебника обработали стихотворение? И кто тебя просил опережать меня — учить его наизусть? Скажи честно: ты выполнил задание или нет?

И хотя пересказать содержание было не таким уж трудным делом, ты проявил дерзость:

— Нет. Так я не выучил и учить не буду… Я предпочитаю знать его наизусть полностью!

Учительница рассердилась не на шутку. Двойка была поставлена и в журнал, и в дневник. Меня вызвали в школу. Разговор состоялся в кабинете директора. Я объяснил учительнице наш способ подготовки домашних заданий. Она категорически протестовала против того, чтобы ее ученики занимались не своим делом. Но директор, солидный седой человек, известный в республике своими творческими поисками, спокойно сказал: "Софья Константиновна, может быть, вы все-таки подумаете о таком способе выполнения домашних заданий?"

Это я говорю тебе сейчас, спустя шесть лет. Но тогда, вернувшись из школы, я обвинял тебя в дерзости на уроке и просил извиниться перед учительницей.

— Ты будешь готовить свои доклады так же, как и раньше. Будешь читать их на уроках или внеклассных занятиях. Но проявлять дерзость перед кем бы то ни было, в особенности перед учителями, ты не имеешь права!

Так, пытаясь облегчить тебе тяжесть домашних заданий, я добился этого только частично.

Что здесь было главным? Думаю, изменение вида деятельности. Вместо того чтобы довольствоваться ролью наблюдателя, слушателя, зрителя, исполнителя, ты переходил к более важным формам деятельности — созидания и преобразования. Ты не просто усваивал знания, но добывал и открывал их, присваивал их, овладевал ими. В процессе такой деятельности ты не только овладевал и присваивал знания, но и преобразовывался сам, менялись твои отношения и позиции.

Деятельность… Как много значит она для становления человека. Но не всякая деятельность, а такая, в которую вовлекаются руки, мысли и чувства человека и направляются к тому, чтобы строить, совершенствовать, преобразовывать, открывать, покорять. Деятельность не созерцательная, а созидательная.

Будь моя воля, я бы запретил выпускать для детей игрушки, которые надо заводить или включать в электрическую сеть, а затем смотреть, как они двигаются, перемещаются. Я бы позаботился, чтобы конструкторы разрабатывали, а фабрики выпускали только такие игрушки, которые можно будет разбирать, собирать, опять разбирать, переделывать, перестраивать и находить новый вариант игрушки.

Будь моя воля, я бы мало водил детей в кино, редко включал бы им телевизор; показывал бы им только такие фильмы и передачи, которые призывали бы их к сопереживанию, действию, созиданию и преобразованию. Зато дал бы им ведро с краской и щетку, чтобы красить заборы; дал бы молоток и гвозди — делать скамейки; дал бы чертежи и детали, чтобы строить самолеты и ракеты; дал бы им интереснейшие задачи, которые надо было бы решать посредством поиска необходимых знаний.

Будь моя воля, я бы поставил вопрос: почему некоторые школьные учебники не разговаривают с детьми дружески, не радуют их, не призывают, не помогают, а только пассивно отражают знания и ограничивают детей лишь заучиванием их содержания?