Чтение онлайн

Пока ничего нового не сказано. Да, наш мозг состоит из нервных клеток, они как-то функционируют, все это было хорошо известно сто лет назад еще во времена И. Павлова. Смотрим дальше, что же новое происходит сегодня в науке о мозге?

«Таким образом, что одна группа способна вызывать к действию другую группу, и свойствами этих огромных групп являются не просто физиологические свойства, а те субъективные состояния – мысли, эмоции, переживания, которые мы и испытываем. В этом отношении наш мозг и разум едины».

Такое голословное утверждение вполне мог сделать и материалист 19-го века. А для 21-го века этого уже явно недостаточно, нужны хоть какие-нибудь подтверждающие факты.

«В объективных нейробиологических исследованиях памяти принято разделять вопрос о механизмах памяти на три вопроса, на три проблемы. Первая – как память формируется в мозге? Вторая – как память хранится в мозге на протяжении многих лет? И третья – как память избирательно извлекается, когда это необходимо? Один из первых вопросов, который подвергся объективным исследованиям, был вопрос о формировании памяти. И здесь исследования за последние несколько десятков лет перешли от наблюдения за поведением в момент формирования памяти у человека, животных, к тому, как память хранится за счет работы генома нервных клеток… И возникла гипотеза, что, может быть, формирование долговременной памяти, смотрите какой скачок от души, – это изменение в свойствах активности генома нервных клеток, изменение в свойствах работы и их ДНК».

Три вопроса о памяти понятны и очевидны, хотя бы из аналогии с компьютерами. И ясно, что в рамках материалистического подхода ни на один из этих вопросов за последние десятилетия ответа так и не нашли. Вместо этого «исследования перешли к тому, как память хранится за счет работы генома нервных клеток». С учетом того, что геном – это просто матрица, которая используется на первом этапе производства белков, какое отношение он может иметь к хранению памяти человека или животного? Тем более, автор и сам ранее справедливо указывает, что «белки разрушаются очень быстро».

Далее К. Анохин описывает опыты над животными, в которых с помощью химических веществ удалось отключить долговременную память, в то время как кратковременная осталась в рабочем состоянии. «Значит, долговременная память, действительно, зависит от работы генома нервных клеток. И очень важно понять тогда вопросы, что за гены включаются в нервных клетках, что запускает их в момент обучения, и каковы их функции?». Однако сознание с помощью химических веществ научились отключать еще в 19-ом веке для проведения хирургических операций. Сейчас нашли новую «химию», которая частично отключает память, и разве это хоть в какой-то степени доказывает, что память находится в мозге? Конечно, нет.

«В результате мы получаем картину, что, когда мы смотрим на развитие и обучение, мы видим очень сходные молекулярные каскады. Это означает, что каждый эпизод развития очень напоминает эпизод обучения, или, что во взрослом мозге процессы развития никогда не заканчиваются. Каждый акт познания для нас – это маленький эпизод морфогенеза и следующего развития. Но обратите внимание – какой? – под когнитивным контролем, в отличие от того, что происходит во время эмбрионального развития. Иначе говоря, наши знания, наша психика, наш разум, определяя процессы приобретения новых знаний, являются также триггерами и для дифференцировки клеток, хранящих эти знания».

Да, «процессы развития никогда не заканчиваются», кто же с этим будет спорить? Но, все-таки, пора бы указать, где же эти клетки, которые хранят знания? Нервные клетки созданы для пропускания электрических импульсов, никакой информации об этих импульсах они не сохраняют. В остальном они похожи на любые другие клетки, ядро с хромосомами, органеллы, белки и т.п. Если бы в нервных клетках были какие-то особые структуры для хранения информации, они давно бы были обнаружены, но их просто нет. То есть, автор говорит о «клетках, хранящих знания», а таких клеток просто нет в организме.

«Таким образом, вопросы молекулярной биологии памяти, возникшие из исследований биологических основ хранении информации в мозге, привели к следующим решениям: что формирование долговременной памяти основано на активации универсального каскада ранних и поздних генов, ведущей к перестройке обучающегося нейрона, его молекулярного, белкового фенотипа.

Мы также знаем из исследований последних лет, то, о чем я не говорил пока, что хранение памяти на протяжении жизни осуществляется за счет эпигенетических перестроек, то есть, изменяется состояние хроматина нервных клеток. Изменяется состояние эпигенетической памяти у нейрона, состояние дифференцировки клетки, хранящееся в результате обучения возможно также долго, как состояние дифференцировки клетки, сохраняющее ее свойства нервной клетки определенного типа в момент развития».

Это заключительные абзацы лекции о последних достижениях науки о «памяти в мозге». Конечно, если бы выражения автора «обучающийся нейрон» и «эпигенетическая память у нейрона» имели какое-то реальное содержание и смысл, то это заслуживало бы Нобелевской премии. Увы, наша память никакого отношения к реальным нейронам не имеет, здесь желаемое выдается за действительное и только. Получается, как и следовало ожидать, что К. Анохин совершенно напрасно обвинил Платона и Декарта в ошибке, когда они настаивали на различной сущности сознания и материи, ошибается как раз он сам и его коллеги материалисты. Они уже более полувека очень интенсивно ищут память в мозге, а найти не могут. Как говорится в китайской пословице, очень трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет.

Реальность такова, что нет ни одного факта, указывающего на то, что память и сознание находятся в мозге. Зато есть огромное количество фактов в пользу того, что сознание и память находятся вне мозга, а мозг является лишь инструментом сознания для связи с телом.

Здесь нас будут интересовать не обычные свойства сознания, которые довольно хорошо известны, а такие его свойства, которые имеют отношение к его нематериальности и отдельности от нашего физического тела. В первую очередь хотелось бы понять, есть ли свидетельства влияния или воздействия сознания непосредственно на материальные тела. Такое воздействие должно существовать, чтобы обеспечивать связь между сознанием и мозгом. По сути, это новый вид сил, действующих на материальные тела из смежных пространств. И такие силы были обнаружены во многих опытах, проведенных различными исследователями.

В книге профессора Стэнфордского университета Дина Радина «Сознательная вселенная» (1997) приведено описание многочисленных опытов с мысленным воздействием на физические процессы. Например, проводились эксперименты с генератором случайных чисел (ГСЧ). Современные схемы ГСЧ обычно основаны на двух источниках случайных событий: электронный шум или радиоактивный распад, – в результате формируется последовательность случайно чередующихся нулей и единиц. Участника эксперимента просят мысленно повлиять на результаты ГСЧ, например, сделать так, чтобы в последовательности было больше единиц, чем нулей. Сегодня большинство экспериментов с ГСЧ полностью автоматизированы, включая получение, хранение и анализ данных, что устраняет возможность получения искаженных данных. Дин Радин и Роджер Нельсон нашли и изучили результаты более полутора сотен научных источников, опубликованных за период с 1959 года по 1987 год, в которых описано 832 опыта, проведенных 68 исследователями. Из них двести пятьдесят опытов были проведены в лаборатории Принстонского университета по долгосрочной программе. Тщательный статистический анализ объединенных экспериментальных результатов показал величину рейтинга в 51 %, а при отсутствии мысленного влияния он равен 50 %, как и следует ожидать при случайном распределении. Точный расчет показал, что шансов в пользу случайности этого эффекта не больше, чем один к триллиону.

Если сознание способно влиять на посторонние предметы, то вполне допустимо предположить, что со своими, «родными» нейронами связи должны быть отлажены в совершенстве. Более того, как правило, в мозгу они продублированы, а в случае повреждения привычных путей, как уже говорилось ранее, могут возникать новые. Академик Н.П. Бехтерева описывала случаи из своей практики, когда у больных были полностью нарушены нейронные связи с ногами или с глазами и, тем не менее, электрической стимуляцией мозга удалось получить и движение ног, и частичное восстановление зрения (Н.П. Бехтерева «Магия мозга и лабиринты жизни», 2004). То есть в этих случаях сознание, по-видимому, напрямую связывалось с нейронами ног или глаз, минуя нейроны мозга. Правда, Н.П. Бехтерева добавляет, что когда она опубликовала эти результаты в отчете, то вскоре приехала комиссия из трех профессоров и, не вникая в суть дела, в ультимативном порядке потребовала изменить отчет, в том смысле, что нервная связь с органами (глазами или ногами) была изначально нарушена не полностью, а лишь частично. Это типичный пример замалчивания или искажения фактов, которые не укладываются в привычную и принятую научным сообществом картину мира. Развитие науки умышленно тормозится в угоду более важным «политическим» соображениям.