Созвездие Антура
Шрифт:
По залу прокатился шум.
Когда все успокоились, Белкин продолжил сообщение о своей находке. Теперь он был уверен, словно выступал перед коллегами в ТИНРО. Более того, даже увлекся рассказом — глаза горели, в уголках губ то и дело появлялась мальчишеская улыбка.
— Островной — совершенно необычное животное. Он отличается от тихоокеанских ластоногих окраской, размерами, образом жизни. Мех его почти черный, с яркими светлыми кольцами овальной формы. Диаметр их от двух до девяти сантиметров, — выкладывал все новые и новые факты оратор. — Время щенки точно не установлено, но в середине мая мы встречали несколько новорожденных. Можно полагать, что щенка происходит на берегу в мае.
Найденные тюлени представляют собой типично береговую форму. Лежбища выбирают в местах, укрытых от ветров и морского прибоя.
Мы обнаружили их на двадцати восьми островах, в том числе и на всей Малой гряде.
Наиболее крупные лежбища, большая часть которых совместно с ларгой, насчитывают до 100 голов, но обычно — 25—50. Нетрудно заметить, островные тюлени — довольно редкие животные на Курильском архипелаге. Их число едва ли превышает 2000—2500 голов.
Белкин закончил выступление как-то сразу, неожиданно. Он снял с трибуны череп и, поддерживая его обеими руками, быстро прошел на место.
Зал горячо аплодировал. Аплодировали его молодости, азарту, упорству.
После закрытия совещания к Алексею подошел невысокий сухонький старичок с островками пепельных волос на висках и, старательно выговаривая каждое слово, заметил:
— Вы — умница! Хотя бы ради вашего сообщения об этом… как его?.. ост-ров-ном — стоило прийти на совещание. Только, ради бога, не успокаивайтесь! Впереди вас ждут ог-ром-ные испытания. Да-да, не удивляйтесь. По себе знаю. Ну, ни пуха вам!
В гостиницу тинровцы возвращались пешком — надо было снять напряжение. Шумно обсуждали прошедший день.
— Белкин вел себя как тореадор, — шутили друзья.
— Хлопцы, а нынешняя осень действительно щедра на урожай, — вступил в разговор Панин. — Читайте, что в решении говорится: «Совещание констатирует известные достижения в области изучения биологии и подсчета запасов дальневосточных котиков и с удовлетворением отмечает, что принятые меры по охране котика, а также калана дали свои результаты…» Это же про нашу работу!..
— Кирилл Иванович! Теперь мы попробуем расселить калана и на острове Беринга, — предложил Геннадий Косыгин. — Наконец-то, нам никто не помещает создать на Командорах морской заповедник.
— Хорошо, если бы правительство приняло такое же решение и в отношении Курил…
Когда в номере раздался телефонный звонок, Белкин не удивился.
— Слушаю, Всеволод Сергеевич!
— Ага, узнали, — донеслось из трубки. — А я-то грешным делом думал: после сегодняшнего триумфа не узнаете Серебровского. Хочу предупредить, Алексей: оставаться реалистом — дело нелегкое. Пусть никакая слава не вскружит вам голову. Надо трезво работать, быть как можно самокритичнее. Каждый раз проверяйте себя. Вы молоды — в вас много энергии и горячности. А я, слава богу, прожил жизнь. Прислушайтесь к мнению старика… В свое время ваш островной занимал и мое воображение. Но у меня и мысли не было, чтобы нашуметь, сделать вокруг него сенсацию… По моему глубокому убеждению, это не самостоятельный вид, а все-таки островная разновидность ларги. Да-да, как определил Инукаи. Просто он не сумел это доказать. Вот займитесь как следует ларгой и вы убедитесь, что Серебровский-то прав.
— Хорошо, Всеволод Сергеевич, я проверю, — согласился Белкин. — Непременно проверю…
Глава 19
СОВЕСТЬ УЧЕНОГО
«20 марта 1964 года
Дорогие мои мама, Коля, Славка и Танюша!
Вышли мы в океан на четыре месяца. Столько же буду писать эти письма.
Мама, накануне экспедиции отправил вам еще 25 рублей — «ребятишкам на молочишко».
Коля! В письме ты намекнул, что собираешься бросить учебу. Ни в коем случае! «Смерть или учеба! И — никаких гвоздей!» — вот что должно стать твоим девизом. За свои знания надо драться! Вырастешь — сам поймешь, а пока слушай тех, кто кое-что испытал в жизни.
А теперь просьба ко всем вам, ребята. Не ленитесь, пишите, что нового дома. А я буду рассказывать о зверях, птицах, китах, которых мы встречаем в океане. Договорились? Давайте начнем с меня.
…Из Владивостока отплыли 8 марта. Как раз в женский день. Утром с Люсей и Вовкой отметили праздник, а вечером — в море. И сразу попали ему в немилость. Наша «Крылатка» то проваливалась между водяных гор, то еле-еле, кряхтя, взбиралась на их вершины. Тут только два выхода: или добровольно помирай, или становись моряком. Почему-то все предпочитают последнее.
Но у нас бывает и прекрасная погода. Думаю, спокойное безбрежное море очень бы понравилось маме. Ведь она любит русское равнинное поле, потому что в нем «далеко-далеко видно». Океан — то же поле. Только без конца и края.
Мы подошли к Курилам. Какая это красотища! Как в сказке.
Но прибыли мы сюда не любоваться этой сказкой. Обследовали первые лежбища. Островной пока не щенился. Неужели все-таки новый вид?.. Но нужна проверка и еще раз — проверка! Наука не прощает оплошности. Каждая неуточненная деталь ставит под сомнение: отдельный ли вид островной?
Но мой «островитянин», я уверен, не ларга. Причем его немного на Курилах. Его надо непременно сохранить для науки, для того, чтобы увеличить потомство. Вот почему я дерусь за него! Вот почему намерен добиваться, чтобы его включили в Красную книгу редких, охраняемых Законом животных.
За несколько дней до экспедиции получил от Серебровского стенограмму выступления на совещании. Он просил срочно выправить ее и выслать обратно. Обещал представить на визу академику Евгению Никаноровичу Павловскому — патриарху нашей зоологии. Но при этом оговорился: «Не нашли ли Вы в себе мужество отказаться от сенсации с открытием нового тюленя и описать его как островную разновидность ларги?» Нет, такого «мужества» я в себе не нашел! Неужели Серебровскому не ясно, что дело совсем не в сенсации? Вопрос стоит так: быть или не быть этому тюленю? Я описал его отдельным видом. Да, пока у меня нет всех доказательств, но я их представлю. Обязательно представлю!..
А еще раньше, в феврале, в наш институт пришло приглашение за подписью директора ВНИРО Алексея Сергеевича Богданова принять участие в работе Международной комиссии по морским котикам. В Москве собрались зоологи США, Японии, Канады и Советского Союза, т. е. тех стран, в водах которых обитает этот тюлень.
Я был с Галей Паниной. Познакомились с зарубежными коллегами, статьи которых встречали в научной литературе. Японцы и американцы устроили в своих посольствах прием в честь нашей делегации. Говорили на английском. Вот где пригодились наши каждодневные утренние «тренажи».
28 марта
На скале Пещерная обнаружили сивучей. У них еще не началась щенка — они рожают только в июле. Мы выяснили: самка сивуча кормит детеныша не три месяца, как полагали до сих пор, а один-два года. Следовательно, она приносит малыша не каждый год.
Прошлой осенью на совещании в Ленинграде Серебровский рекомендовал «некоторое зондирование промысла сивуча». Я был с ним солидарен. Но ведь в то время не было известно, что эти тюлени размножаются так медленно. Теперь по возвращении из экспедиции думаю уговорить директора ТИНРО обратиться с докладной запиской в Правительство, чтобы норму отстрела сивучей на Курилах сократили. Иначе мы истребим все запасы этого ценного зверя.
«Часто бывает, весь день плаваем на боте вдоль берегов, порой и в неласковую погоду…»
5 апреля
Получил с Большой земли радиограмму. Панин извещает: статья об островном — в редакции «Докладов Академии». Ну, и молодчина! Знает, как это дорого для меня.
9 апреля
Экспедиция — это прежде всего работа. С утра до полуночи. Часто бывает, весь день плаваем на боте вдоль берегов, порой и в неласковую погоду, охотимся за тюленями, а вечером до самой темени возимся с ними. Снимаем шкуру, варим, очищаем черепа.
За день измотаешься так, что спишь, как убитый. Капитан ворчит: «Откуда у вас, чертей, столько сил берется?» Мы смеемся: «Вы сами называете чертями».
Ну, а если всерьез. Силы у нас берутся, наверное, оттого, что знаем: ради чего вкалываем. Ведь результатов наших исследований ждут! Ими будут пользоваться зоологи и промысловики всей страны…»
Глава 20
„ТЯЖЕЛА ТЫ, ШАПКА МОНОМАХА!“
«12 апреля 1964 года
Милая, здравствуй!
Врезаясь в гребни, как всегда вразвалочку, бежит наша «старушка» по океанским волнам мимо серых блинов-льдин, куда-то вдаль, на северо-восток.
Вчера нас навестил самый настоящий штормяга. В такой переделке мне еще не доводилось бывать. Ветер достигал ураганной силы: невозможно было ни смотреть, ни дышать. Нашу «Крылатку» бросало как яичную скорлупу.
В эти минуты я впервые затосковал по нашей комнатушке на Тигровой, 17. Там, во Владивостоке, она казалась мне тесной, незавидной, а здесь я представляю ее сказочным теремом.
Все чаще задумываюсь о своей судьбе. Где-то в больших городах под кричащую музыку модерн-джаза иные сверстники мои «утюжат» в ресторанах паркетные полы, а я с горсткой других фанатиков — на самом краю света, у черта на куличках. Тяжела ты все-таки, шапка Мономаха!..
Нет, я нисколечко не завидую тем, кто чуть ли не каждый вечер чахнет в ресторанном дыму. Пусть позавидуют они! Ведь за окнами ресторанов им не увидеть и сотой доли того, что удается нам.
Вот и сейчас море успокаивается. Я открыл иллюминатор. В кубрик ворвался свежий, чуть солоноватый воздух. Кругом солнечно, тихо.
«Таких сюжетов немало».
И вдруг — бой колокола. Один короткий. Это — мне. Наверное, опять дельфины.
…Я взял кинокамеру и — на палубу. У носа судна действительно резвились дельфины. Они устроили вокруг «Крылатки» такую беготню, что даже на палубу летели брызги. Отснял кассету. Вернусь — посмотришь, какой чудной народ — дельфины.
Кстати, увидишь и котиков. Они «сушат лапти», как шутят матросы. Высоко-высоко из воды показывают ласты, словно отогревают их на солнышке.
На пленке и ночной океан. Не представляешь, какая над ним луна. Огромная-преогромная, как в декорациях. И желтая, будто цветущий подсолнух.
Таких сюжетов немало. К концу экспедиции, наверное, наберется на фильм.
16 апреля, утро
Пишу эти строки, а из транзистора — «Сказки венского леса». Нежные, зовущие. Совсем как на нашей свадьбе. Обнял бы тебя и закружил в вихревом вальсе. Долго-долго, не отдыхая. Ведь здесь вся моя жизнь — переплетение походов на камбуз и за котиками. А до чего истосковались ноги по вальсу, руки — по твоим плечам, губы — по твоим губам!
Я вижу тебя во сне. Каждую ночь я вижу тебя во сне. Скоро ли эти сны сбудутся?..
16 апреля, полдень
Сейчас из-за облачной пелены выглядывает тусклый диск солнца, но он далеко-далеко — его не достанешь. Там, где сегодня +16° C, есть у меня ты, милая моя девчонка. Но ты так же далеко, как это солнце.
16 апреля, вечер
Получил от тебя письмо. Спрашиваешь: вернусь ли к пятилетию нашей свадьбы? Едва ли. Но эта цифра поразила меня. За плечами уже пять лет совместной жизни. Как хотелось бы, чтобы к этой цифре прибавилась еще одна — 0, и все эти годы были для нас счастливыми и желанными.
Впрочем, пять ли? Ведь мы были вместе всего два-три года. Остальные — в разлуке. Мы совсем еще молодожены!
А между тем у нас такой большой мальчонка. Когда он подрастет, я ему обязательно расскажу, какой, милой и мужественной была его мама.
20 апреля
Хорошо знаю тебя, но не дает покоя «а вдруг». Есть же счастливые мужья, которые не любят своих жен — живут себе спокойненько.
А мне больно, очень больно. Думаю, когда-нибудь это плохо кончится — сердце не выдержит…
Извини, милая! Сорвалось…
23 апреля
Мы находимся в зоне течений «Куросио». Разве могла ты когда-нибудь предполагать, что твой муж будет работать в этих местах. Пожалуй, основательнее прочитала бы о них на уроках географии.
Спрашиваешь: получил ли твою посылку? Пока нет. Мы еще не заходили ни в один из солидных портов. Но не волнуйся! Не получу в апреле, в мае — непременно.
Люся, а зачем мне твоя посылка? Приезжай сама! Иначе меня чайки утащат. Самые красивые девушки, какие нас окружают, это дельфинки. Но и те такие кокетки! Никак не хотят с нами знакомиться.
1 Мая
Праздник для меня начался с того, что получил от тебя радиограмму. Спасибо за пожелание успехов, новых открытий. Постараюсь.
В эти минуты ты с Вовкой, наверное, идешь по залитым светом, музыкой, людским гомоном улицам Владивостока, а мы по-прежнему «утюжим» океан.
4 мая
Получил от тебя посылку и такое долгожданное письмо. Не представляешь, как радовался.
Жалуешься, сынишка опять разбил тарелку. Не жалей! Это он хочет чем-нибудь развлечь тебя. Заведи таблицу и отмечай: если тарелка бита, ставь очко, если нет — нуль. Вернусь, проверю. Чем больше у него будет очков, тем щедрее получит вознаграждение.
По секрету скажу: для Вовки воспитываю альбатроса Кузьму. А недавно на острове Анциферова поймал кайренка. Забавный такой! Вот сейчас сидит за подушкой и пикает — просит есть. Кормлю его камбалой. Ест с аппетитом. И вообще чувствует себя в обществе с Кузьмой превосходно.
14 мая
Закончил новую статью «Некоторые материалы по биологии островного». После работы, которая будет напечатана в «Докладах Академии наук», эта вещь должна лечь в основу дальнейшего изучения моего тюленя.
Получил запрос от Гали Клевезаль из Института морфологии животных: буду ли поступать в аспирантуру? Ответил согласием.
На будущий год уже не пойду в рейс — подыскал себе замену и получил «добро» от Панина. Наконец-то смогу заняться диссертацией!»
Глава 21
„КУРИЛЫ ПОЛНОСТЬЮ ИССЛЕДОВАНЫ!“
«17 мая 1964 года, остров Шикотан
Здравствуйте, дорогие мои Володя, Валя и Ленуся!
Если выйти сейчас на палубу, в уши ударит сильный шум. Кажется, идет он от самого неба. Непривычному человеку это может показаться жутковатым. Неутихающий гул в тишине штилевого утра как бы забирается вовнутрь тебя и ощущается всем телом. Так шумит океанский прибой. Несколько дней подряд работали сильные южные шторма. Они-то и подняли крупную зыбь, которая не успокоилась до сих пор. Тысячи тонн воды одновременно поднимаются, дыбятся и обрушиваются на уступы скал, песчаные берега, кекуры — им безразлично, лишь бы стоял шум. И они шумят, да так здорово, что даже привычное ухо моряка замирает, прислушиваясь.
Пучки света уже проникли в мою холостяцкую келью. Еще 6 утра, а я встал, умылся, поднялся на мостик, долго прислушивался к накату волн, всматривался в океан через горловину бухты. Там, кажется, тоже нет ветра. Правда, сильнейший накат. Но что с ним поделаешь? Нам приходится работать и высаживаться на лежбища и в такие накаты. Тут не зевай: кто — кого. Должна быть исключительная сработанность команды бота — моториста, рулевого и руководящего подходом…
Минут через 50—60 выйдем из бухты и направимся в район мыса Волошина, где обнаружили крупное лежбище островных тюленей.
Конечно, невозможно описать все мои приключения за утекший в прошлое промежуток времени. Были два месяца в океане, у берегов Японии. А пока работаю на южных островах. После этого пойдем на Курильские лежбища.
Программа работ (кстати, я ее и составил) требует колоссального напряжения.