Чтение онлайн

Таня в последний раз перевела с Ады на меня жгучий взгляд – и уронила голову на скрещенные на столе руки. Она словно застыла.

Еще три дня назад у этой девушки было все, чтобы чувствовать себя счастливой, пусть она и не всегда это сознавала – был муж, сын, все понимающая любящая мама, любимая сестра – и вот не осталась ничего, кроме безбрежного и уже какого-то тупого отчаяния…

Когда Ада заговорила снова, в голосе ее была нежность. Не думала я, что эта холодная женщина на нее способна!

– На последний твой вопрос, Танюша, я сейчас действительно не могу ответить. Я не знаю, где ваш мальчик, кто его удерживает и с какой целью, но не перестаю надеяться на лучшее. Последуй и ты моему примеру. А что касается второй проблемы, то есть поиска и изобличения убийцы, то здесь у нас перспективы совершенно ясные.

Таня при этих словах даже не пошевельнулась, я же спросила с надеждой:

– Мы найдем его?

– Нет, – последовал неожиданный ответ.

– Нет?!

– Нет. «Мы» его не найдем. Потому что я уже его нашла. Я нашла убийцу.

– Кто это?

И опять же вместо ответа Ада только подняла к губам руку с зажатой между длинных пальцев сигаретой, выпустив такое большое облако пахучего дыма, что оно на время скрыло от нас узкое лицо с россыпью веснушек.

– Сейчас, в присутствии Татьяны, вы могли бы и не интриговать, – сказала я с упреком. – Это жестоко.

– Вовсе я не интригую, – поспешно ответила Ада, и я не поручусь, что она не покривила душой, – просто я верна своему принципу, и принцип этот – никогда не называть имя убийцы, пока доказательства, все до одного, не будут у меня вот здесь! – Она собрала пальцы в горстку и как бы позвенела невидимым колокольчиком.

– И как скоро они будут у вас… вот здесь? – невольно повторила я ее эстетский жест. И получила предельно короткий ответ:

– Завтра!

«Завтра» началось с завтрака. Я, Сашка и Татьяна, одетая в мой халат, который висел на ее стройной фигуре, как на вешалке, снова собрались за столом и завтракали. У всех у нас были серые лица с печатью бессонницы – никто не мог уснуть в эту ночь.

– Для завершения расследования, – начала я, приспуская с носа очки и с неодобрением поглядывая на сына, который не уставал пожирать Таню глазами, – чтобы довести дело до конца, нам осталось совсем немного. Во-первых, разыскать семью этого мальчика, Виталия Изотова, покончившего с собой около четырех лет назад из-за несчастной любви…

– А я знаю, как найти эту семью, – поспешно вставил Сашка, с трудом отвлекаясь от созерцания черноокой Татьяны. – Надо заскочить в школу, где учились Рита с Ларисой, представиться сотрудником районной прокуратуры, дальше – просто…

– Сегодня второе января, – напомнила ему я. – Школа закрыта.

– Ну, тогда… Просто по справке?

– Попробуем. Во-вторых, необходимо навестить обоих подопечных, теперь уже, наверное, можно сказать – бывших подопечных Серафимы Чечеткиной. Навестить с одной целью: рассказать им, что случилось с их «доброй феей», и посмотреть, как Симины подшефные отреагируют на это известие.

– А если им уже все известно?

– Покушение на Серафиму случилось только вчера, вряд ли им успели сообщить… У вас же, Таня, задача очень простая: весь день сидеть в этом доме и никуда не выходить. Даже на лестничную площадку. И двери не открывать – никому.

– А с Дашуткой? Погулять?

– Нет! Вы слышите меня, Таня?! Я вам категорически запрещаю!

Она кивнула, низко склонившись над своей чашкой.

Адрес, по которому в последнее время проживал Виталий Изотов, нам действительно удалось узнать довольно легко. «Жигули» остановились у длинного одноэтажного дома, расположенного на самой городской черте. Вернее, даже не дома, а продолговатого здания, обшитого фанерой и разделенного на клетушки фанерными же перегородками. Там и сям фанера отставала, болталась на гвоздях, и ветер увлеченно хлопал досочками о стенки барака, выбивая нечто среднее между маршем и канканом. В нижней части барачного фасада зияли дыры, кое-как заткнутые дерюгой и стекловатой.

Небольшой дворик огораживала клеть приземистого заборчика, через которую ничего не стоило просто перешагнуть. На натянутой меж двух столбов веревке, несмотря на непогоду, сушилось чье-то белье.

Прислонившись спиной к одному из столбиков, на нас смотрел и неторопливо курил дюжий мужчина в накинутом на голые плечи дырявом полушубке.

– Вот они, наши хоромы, – усмехнулся он, смачно сплюнув прямо на снег. – Кто вам здесь понадобился-то, эй, приезжие?

– Изотовы, – ответил Сашка, вынимая бумажник.

– На опохмел даешь? Добро, – оживился парень, увидев в руках моего сына розовую бумажку. – А то мы как начали Новый год встречать, так и все подчистую, того, – он развел руками, – все до последней копеечки. Благодарствуйте! – он подхватил протянутую ему сотенную бумажку и быстро переключился на другую тему: – Изотовы? Погодь-погодь… Так они не живут здесь уже. Давно. Года, что ли, три, а может, и побольше…

– Вы имеете в виду – парень не живет? – уточнила я. – Виталий? Который… повесился?

– Во! Кажись, и впрямь его Виталькой звали… Квелый такой паренек. И мамаша у него такая… злая, как жучка. Парня в ежовых рукавицах держала. Мы ее унтершей звали.

– Она здесь?

– Кто? Унтерша? Не! Как сына схоронила, так и уехала. Вещи в два узла собрала – и ходу. Я предлагал помочь хоть узел до автобуса донести, так она оскалилась только. Говорю – жучка.

– Уехала… А куда?

– Это не знаю. И никто здесь не знает. Не интересовались мы. Да она ни с кем и не разговаривала.

– Эх, черт! – Сашка так расстроился, что в сердцах пнул ногой заборчик, и тот моментально затрещал, угрожая обвалиться совсем.

– Простите, вас как зовут? – обратилась я к нашему собеседнику.

– Серега.

– Очень приятно…

– Да вы чего хотели-то? – внимательно посмотрел на нас Серега.

– Скажите, а эти Изотовы долго здесь прожили?

– Ну-тк… Почитай, лет десять… Она, то есть Унтерша, как только сюда переехала, мальчонку сразу в школу отправила. В первый класс. А удавился он, – Серега задумался, – кажись, осенью, когда в институт не поступил. Вон в том сараюшке его и нашли, – кивнул наш собеседник на хлипкую, чуть выше человеческого роста хибару со ржавой крышей, к которой был прислонен старый детский велосипед без переднего колеса.

– А кто нашел?

– Так жена моя. Галка.

– А можно с ней поговорить?

– Чего ж нет? – удивился Серега. – Чего ж с приятными людьми не поговорить. Посидим, составим разговор. Самогоночки маненько, – подмигнул он смешливым глазом, – есть.

Мы нырнули в одну из барачных дверей, прошли длинным гулким сырым коридором, пахнувшим мышами, и оказались в неожиданно чистой и даже, можно сказать, уютной комнате. Она была завалена искусственными цветами и могильными венками – я быстро догадалась, что изготовление этих печальных вещей и было основным средством к существованию барачных обитателей.