Чтение онлайн

Из комнаты до них доносился бодрый голос ведущего теленовостей, ему вторил еле слышный бубнеж радиоприемника за стенкой. Сама Эльвира Марковна тоже не упустила возможности, разговаривая с Тимошей, пару раз взять голос «в маску» – словом, вокруг царили «мир, покой и благоденствие», как выразилась сама рассказчица.

– Как вдруг! – женщина тряхнула головой, и бигуди дробно стукнулись друг о дружку. – Вдруг! – воздела она к небу ухоженные руки. – Треск! Щелк!! Искры!!! Запах горелых проводов! И – тишина… телевизор молчит. Радио молчит. Плита – молчит, то есть не работает, я регулятор туда-сюда кручу, все без толку! Думаю – да что ж это, пробки, что ли, у нас повылетали? Взяла в кладовке фонарик, вышла на площадку, подхожу к щитку – ба-а-атюшки! – Эльвира Марковна широко раскрыла и тут же зажмурила выцветшие, умело подведенные глаза. – Весь щиток черный! Оплавилось все, и вонь, то есть, прр-ростите – запах! Совершенно невыносимый запах! Запах горелой резины! Ну, доложу я вам, меня такое возмущение охватило – опять, думаю, мальчишки хулиганили!

Мгновенно воскресив в воображении памятку о противопожарной безопасности, которая много лет украшала одну из стен Дворца культуры железнодорожников, Эльвира Марковна поспешно кинулась в квартиру, набрала на телефоне «01» и, прокричав: «Срочно, срочно приезжайте! У нас диверсия, возможно, террррористический акт!» – кинулась оповещать соседей.

– Четыре квартиры у нас на площадке, – пояснила она, для наглядности выставив перед грудью ладонь с поджатым большим пальцем. – С Машей, – Эльвира Марковна кивнула на женщину с половником, – мы сразу свели знакомство, еще в тот день, когда я сюда заезжала, она даже помогала мне заносить вещи… А про других соседей нам ничего пока не известно. Я, конечно, позвонила в обе двери, но никто не откликнулся. Уходят рано, приходят поздно, а мы с Тимошей ложимся спать пораньше, у нас режим…

– Эльвира Марковна! Не отвлекайтесь! – напомнил Валька.

– Да-да, молодой человек… Я рассказываю…

Итак, обе женщины (соседка Маша, истомившись от пенсионной скуки, была рада наметившемуся приключению настолько, что даже не замечала зажатого в своей же руке половника), посудачив минуту-другую, решили спуститься вниз и там дождаться пожарных. Но тут внимание всевидящего Машиного ока привлек узкий, точно лезвие стилета, клинок дневного света, прорезавший сумрак лестничной площадки. Свет лился из 288-й квартиры.

– Там кто-то есть! – выдохнула Маша, присвистнув от любопытства. И, быстро, даже как-то воровато, оглянувшись по сторонам, потянула на себя тяжелую дверь и юркнула внутрь.

Немного поколебавшись (врываться без приглашения в чужую квартиру – это было так неинтеллигентно!), Эльвира Марковна поспешила за ней.

Чужая квартира встретила обеих пенсионерок страшной, какой-то настораживающей тишиной («У меня аж люмбаго разыгралось!» – пожаловалась экспансивная Маша). Плотно притворенные двери в обе комнаты сдерживали дневной свет, и в маленькой прихожей стоял полумрак. Узкая резкая световая полоса, которая проникала на лестничную площадку, шла из слегка приоткрытой кухонной двери.

– Мы заглянули туда – никого, – приближаясь к кульминации рассказа, Эльвира Марковна все чаще распахивала и сразу же щурила глаза, – заглянули в комнаты – никого! И тут я вижу: от розетки, что возле ванной, отходит электрический шнур! И ведет прямо туда!

– Куда?

– В ванную!

Жмущиеся друг к другу – не слишком законное приключение с проникновением в чужое жилище на глазах перерастало в криминальную драму – женщины заглянули в ванную комнату. В сумраке белели края эмалированной ванны и раковины, больше разглядеть ничего не удавалось. Но…

– Запах! – Юматова вновь распахнула-зажмурила глаза и приблизила к молодым людям лицо с выражением непередаваемого отвращения – конечно, насколько это позволяло воспитание интеллигентной женщины. – Этот ужж-жжасный, ни на что не похожий запах! Запах горелой плоти!

– Как-как?

– Обуглившегося тела!

Конечно, то, что странный запах был именно запахом трупа, неопытные в криминальном отношении пенсионерки определили не сразу, а лишь после того, как Эльвира Марковна, нащупав в кармане халата фонарик, минуту назад за ненадобностью сунутый туда, щелкнула кнопочкой. Картина, которую высветил дрожащий луч, заставила обеих пенсионерок взвизгнуть и, толкаясь плечами, вылететь из квартиры вон, а оттуда – вниз по лестнице до самого первого этажа.

– Мужчина! Абсолютно голый мужчина! То есть обнаженный! – с ужасом вскрикивала Юматова. – В ванне вода до краев, аж пол мокрый – и он в ней лежит! Глаза в потолок, рот открыт, рука одна через край свесилась, белая такая, полная, с мокрыми волосками, с пальцев вода капает, уж-жас!! Плечо у него черное и шея, а поверху фен, обыкновенный женский фен, прямо в воде плавает – наполовину даже расплавился! Шнур у фена, наверно, короткий, на дно упасть не дал. И в воздухе такой как бы слабый дымок, и ужасно, ужасно пахнет!

– Копченым разило, это точно, – подтвердила Маша, потрясая половником. Глаза у нее возбужденно блестели.

– Маша! – укоризненно отозвалась Эльвира Марковна. И снова обернулась к Валентину: – Мы, можете мне поверить, молодой человек, хоть и испугались, но все же «Скорую помощь» вызвали. Сразу же, как отдышались. Правда, из двести пятидесятой квартиры, на первом этаже. Подниматься-то нам уж-жас как страшно было…

– А то! – подтвердила Маша. – Страсть-то какая! А врачиха эта, которая из «Скорой», грит: «Не наш это случай. Труповозку надоть!» Так и сказала: труповозку, мол…

– Это мы уже слышали… А милицию кто вызвал?

– Так «Скорая» же! Врачиха! И пожарные подтвердили – милицию надо вызвать, обязательно. Налицо, говорят, факт криминала.

– Они все сейчас там, в двести восемьдесят восьмой, – сказала какая-то из толпившихся сзади женщин. – И пожарники, и «Скорая», и милиция. Протокол составляют, что ли…

Похоже, мы узнали все, что можно было узнать. Валька глянул на Арину – что она об этом думает? – и замер, пораженный выражением крайнего напряжения, внезапно заострившего черты лица его подружки.

Проследив за направлением ее взгляда, он и сам ощутил, как внутри у него повернулся тяжелый холодный молоток: по ведущей с автобусной остановки тропинке быстро шла Анна.

«Он ничего не знал, Анюта. Ничего. Он думал, что ты действительно хочешь спать с ним – гладить его толстое волосатое тело, источающее кислый запах пота, перебирать своими – своими! – руками обвисшие патлы волос, позволять ему шумно дышать в твое ухо, ощупывать тебя маслеными глазками и говорить сальности… Он думал, что все это будет у него с тобой.

С тобой?!

Я выследил его, шел за ним до самого твоего дома, шел открыто, не прячась. Пару раз этот толстяк оглянулся – но не из-за меня, нет. Первый раз он остановился пригладить зачесанные на лысину волосы и самодовольно оглядеть свое полупрозрачное отражение в витрине цветочного киоска.

Я стоял всего в нескольких метрах от этого бизона и смотрел ему в спину. Когда я увидел, как ходят под широким пиджаком валики его жира, меня затошнило, и я с трудом сдержал рвущийся наружу стон.