Чтение онлайн

Какая-то женщина с удивлением посмотрела на меня и сделала было движение навстречу – помочь, но я поспешно шагнул в сторону, и она, помедлив самую малость, скрылась в метро…

Второй раз он оглянулся по сторонам после того, как, с явным усилием поднимая коротенькие ножки, преодолел несколько ступенек и вошел внутрь киоска, а затем вышел оттуда с букетом чахлых, подувядших астр (сквозь зыбь стеклянной витрины я видел, как долго и со вкусом этот тип торговался с продавщицей, теперь он наверняка чувствовал себя победителем) – меня охватила такая ненависть, что я готов был здесь и сейчас раздавить этого ублюдка.

Раздавить ногами, старательно, с удовольствием, и с тем же удовольствием долго шаркать об асфальт, очищать подошвы моих ботинок от слизи, которая – я готов был поручиться в этом! – брызнула бы из его нутра…

Аня, ты не могла, нет, не могла бы полюбить его!

Толстяк спустился в метро. Я сел напротив. Все время, пока мы ехали, я разглядывал его с почти научным любопытством. Обвисшие тряпочками щеки – они придавали его лицу что-то бабье. Толстые, как у негра, губы с отвратительным жирным блеском, маленькие глазки с нездоровой желтизной глазного яблока… А главное – это самодовольное и бесконечно тупое выражение, с каким он, выпрямившись, сидел на продранном во многих местах дерматиновом диванчике вагона и, словно первоклассник, держал прямо перед собой жалкий букет полудохлых астр!

Анюта, ты никогда бы его не полюбила.

Поверь мне.

Я думал об этом все время, пока сидел в метро точно напротив человека, которого намеревался убить в течение ближайшего часа».

Анна шла к ним навстречу со стороны автобусной остановки, и ее спокойное лицо давало понять, что она ничего не знает о кошмаре, случившемся в ее квартире за время ее отсутствия. Но вот она заметила взбудораженную толпу женщин, в накинутых прямо на домашние халаты плащах, «Скорую», пожарную, милицию… Анна Витальевна на несколько секунд замедлила шаг, а затем еще быстрее застучала каблучками и вскоре, миновав живой коридор из притихших соседок (Арина, неизвестно почему, спряталась за Валькину спину), скрылась в подъезде.

– Она, что ли? – спросила не то у Вальки, не то у Эльвиры Марковны взъерошенная тетка с бледным жалостливым лицом.

– Она, – ответил Валентин.

И, нашарив за спиной рукав Арининой куртки, властно потянул ее прочь. Стоять в этой толпе дальше и тем самым привлекать к себе лишнее внимание и без того насквозь насыщенных любопытством женщин было бессмысленно. А им стоило кое-что обсудить.

Арина шла за ним, не сопротивляясь, – послушная, поникшая, тихая.

Конечно, он привел ее к себе домой.

– Ну, – сказал Валька, когда они вновь сидели на кухне и Арина машинально грела маленькие руки о большую бабушкину чашку с горячим чаем, – что ты об этом думаешь?

Она подняла испуганные глаза.

– Валька… Это ужасно… Представляешь – она придет домой, вот уже пришла, и узнает, что у нее в ванне нашли труп. Может быть, вот в эту самую минуту узнает…

– Да. Но ужаснее всего то, что в убийстве теперь могут обвинить именно ее.

– Что?! – Маленькие руки дрогнули, чашка опрокинулась, горячая жидкость пролилась на клеенку и с мерным стуком закапала на пол. Одновременно схватив со стола полотенце, они рванулись вниз, разумеется, не удержали равновесия, шлепнулись с табуреток и стукнулись лбами.

Неожиданное происшествие было так некстати, но оно, к счастью, несколько разрядило обстановку. Стало легче на душе – никто из них не мог объяснить, почему.

– Почему ты так думаешь? – спросила Арина уже спокойнее, комично морщась и потирая лоб крохотной ладошкой.

– Потому что хозяин квартиры автоматически становится первым подозреваемым.

– Нет! Я спрашиваю: почему ты так уверен, что произошло именно убийство? Убийство, а не несчастный случай?

Валька удивился. Встал с пола и поднял ее. Посадил обратно на стул.

– Разве это непонятно?

– Нет! – сказала она упрямо. Валентин был уверен, что она противится мысли об убийстве именно из упрямства – просто ей не хотелось, чтобы мелодраматическая, хотя и страшноватая история, которая, по Арининым планам, должны была завершиться скорой свадьбой, вдруг оказалась залита чужой кровью.

– Объясни! – сказала она требовательно и даже стукнула ножкой о табуретку.

Потом она сидела за кухонным столом, машинально сложив руки перед собой, сосредоточенно нахмурившись и не спуская с него вопрошающих глаз. Эта поза школьницы невольно соблазнила Вальку начать объяснение с несколько педагогической ноты:

– Что у тебя было по физике? В школе?

– Четверка… – ответила она удивленно.

– Считай, что ты получила ее за свои красивые глаза! Человеку, знакомому с электричеством хотя бы в рамках школьной программы, сразу стало бы ясно: включенный фен в ванне – это далеко не явная смерть.

– То есть как это?! – возразила Арина очень живо. Взгляд ее чуть затуманился, на секунду ушел в сторону, и Валька угадал, что сейчас перед Арининым воображением проносятся картины из американских фильмов, где упавший в воду фен вызывает фонтаны искр, моргание освещения, закипание воды, обугливание тела и прочие эффектные кинематографические штучки.

– Потому что ты забываешь про пробки! Если уронить в ванну электроприбор, я имею в виду вот так просто, случайно уронить, – разумеется, не высоковольтные провода, а именно фен или там электробритву, то произойдет банальное короткое замыкание, и в квартире моментально выбьет пробки! Они срабатывают даже не за секунды, а миллисекунды. Находящегося в ванне человека здорово тряханет, хорошего будет мало, приятного тоже – но в любом случае это не смертельный исход. Я так думаю, что, если бы тот мужик, которого нашли в Анниной квартире, сам, стоя или сидя в воде, нечаянно уронил в ванну фен – то рисковал умереть по другой причине, не от электричества, а от воды: из-за конвульсий сложно выбраться из ванны и можно банально захлебнуться. Но – и это все!

– Так ты думаешь… ты думаешь… Что он – утонул?

– Нет. Его все-таки убили.

Она моргнула.

– Кто?

– Ну Арин, ну откуда мне знать?! Я могу только надеяться, что не Анна!

– Это не Анна! – гневно отбросила она за спину косу.

– Допустим… Но его убили – это точно.

Закусив губу, Арина хмуро смотрела на него и ждала продолжения. Он вздохнул и продолжил:

– Помнишь, Эльвира Марковна говорила, что, когда она подошла к щитку, то он был весь черный, оплавившийся и распространял вокруг себя запах горелой резины? Пробки, даже перегоревшие, так пахнуть не могут – они сделаны не из резины, а из неплавящегося материала. Значит, кто-то – а этот «кто-то» и был убийцей – сумел заменить пробки на толстые резиновые «жуки», чтобы они продержались как минимум минут десять и не размыкали электрическую цепь, пока обреченный мужик в Анниной ванне умирал от ударов током. По этой же причине, по причине избыточного напряжения, погас свет и перегорели электроприборы у соседей.

– Убийца переменил пробки на эти… как ты сказал? Резиновые «жуки», затем дождался, когда жертва залезет в ванну, вошел в квартиру и бросил в воду включенный фен, так?

– Получается, так.

– Тогда он должен был знать, что застанет жертву именно в ванне? Да? Ну и откуда у него могла быть такая уверенность? Ведь Анна жила в квартире одна!

– Не знаю, Ариш… Если убитый был ее любовником – то Анна первая, на кого падет подозрение. И именно потому, что в своей квартире она жила одна!