Чтение онлайн

– Вы в библиотеку загляните, там на открытом доступе атлас есть, - охотно посоветовала Столярова.

Мартынов нашелся не сразу. Сначала я безрезультатно шарила глазами по строчкам. Наконец мелькнуло нужное название. Ничего себе! Возле Новосибирска!

На следующий день, около четырех часов вечера, я спускалась по трапу в аэропорту Новосибирска. Прямого рейса до Мартынова не было, и мне предстояло ехать на местном поезде.

Вчера я уговорила Ребекку пожить у меня несколько деньков.

– Пойми, разгадка явно в этом Мартынове, туда просто необходимо съездить!

– Ладно, - согласилась Бекки, - только ненадолго, я скажу маме, что у меня три съемочных дня в Санкт-Петербурге. Иначе вопросами замучает: как, куда, зачем?..

В Мартынове я очутилась около десяти и еле-еле отыскала гостиницу, отчего-то носившую название "Золотой купол". Номер мне достался прегадостный. Узкий и длинный, словно кусок коридора, куда по недоразумению впихнули кровать, шкаф и тумбочку. Туалет с ванной, естественно, отсутствовали, но мне было наплевать на бытовые условия, я не собиралась сидеть день-деньской в номере.

Утром, проглотив омерзительный кофе, я поехала в школу No 8. На дворе конец июня, дети отдыхают, но педагоги небось на месте...

Расчет оказался верен. В директорском кабинете сидел за столом довольно приятный молодой мужчина, назвавшийся Антоном Петровичем.

Услыхав, что к нему прибыла корреспондентка "Учительской газеты", Антон Петрович стал приторно любезным.

– Вы ведете летопись школы?

– А как же, обязательно.

– И медалистов помните?

– Естественно, - заверил директор, - в актовом зале на стене огромный стенд "Наша слава", хотите посмотреть?

Не чуя под собой ног, я взлетела по серым, вытертым ступенькам и увидела стену, заклеенную фотографиями.

– Нашему учебному заведению, - зажурчал за спиной Антон Летрович, - в этом году исполняется семьдесят лет. Школа одна из старейших в России, с богатыми традициями. Даже во время Великой Отечественной войны ни на минуту не прекращалась учеба, в классах сидело по пятьдесят детей, прибавились эвакуированные школьники...

Он зудел и зудел, словно жирная осенняя муха, но я уже не слышала занудных рассказов директора, Со стенда на меня смотрела фотография молодого Славина, точь-в-точь такая, как в университетском деле. Только подпись под ней почему-то гласила: "Вячеслав Юрьевич Рожков".

– Вы давно директорствуете?
– прервала я Антона Петровича.

– Шестой год.

– До этого кто был на вашем месте?

– О, - обрадовался Антон Петрович, - вам обязательно надо с ней побеседовать. Уникальная личность, сильная и необыкновенно привлекательная. Тот редкий случай, когда любят все: и дети и педагоги. Учитель от бога, яркий талант. Представьте на минуту, в 1943 году, когда прежний директор ушел на фронт, она в возрасте двадцати пяти лет взвалила себе на плечи эту школу! И с тех пор бессменно руководила коллективом.

– Как ее звали?

– Анна Ивановна Коломийцева, извините, сразу не сказал, - улыбнулся Антон Петрович, - хотя почему мы говорим о ней в прошедшем времени?..

– Она жива?!

– Поживее нас будет, - хмыкнул директор, - живехонька, здоровехонька и квартирует недалеко, давайте я ей позвоню, она с радостью вас примет!

Анна Ивановна встретила меня на пороге. Высокая, слегка сутуловатая фигура в красивом светло-голубом костюме, волосы аккуратно уложены валиком, а на ногах у бывшей директрисы были не тапки, а кожаные мокасины.

Комната, куда меня провели, сверкала чистотой. Нигде не пылинки, ковер идеально вычищен, занавески стоят от крахмала колом, а у книжных полок до блеска протерты стекла. Если учесть, что о моем визите она узнала полчаса назад, то было ясно, что Анна Ивановна невероятно аккуратна и небось терпеть не может домашних животных. Как правило, хозяйки, проводящие кучу времени с пылесосом и тряпкой, недолюбливают кошек и собак, от них же шерсть летит и портит идеальный вид квартиры.

Но тут, словно иллюстрация к моим мыслям, раздалось тихое мяуканье, и в комнату вступил огромный рыжий кот размером с хорошего пуделя. Шерсть котяры блестела и переливалась, пушистые "штаны" торчали в разные стороны, большая, круглая голова с треугольными ушами красиво покоилась на воротнике цвета червонного золота. Но самым шикарным был хвост, торчащий вверх трубой.

– Какой котище!
– ахнула я. Анна Ивановна вздохнула.

– Мой последний ученик, хотя я еще иногда репетирую кой-кого.

– Вы преподавали литературу?

– Нет, математику. Впрочем, что это я. Пойдемте, если вас не затруднит, на кухню и выпьем чай. Вы когда-нибудь пробовали пироги с черемухой?

– Разве из цветов можно печь пироги?
– изумилась я.

Анна Ивановна рассмеялась:

– Вы - типичная москвичка. После цветов появляются ягоды, и вот они-то замечательная начинка, напоминают чернику, но не такие пресные. Черемуха сибирское лакомство. Правда, сейчас чего только нет: киви, бананы, манго, но черемуху можно поесть только за Уральскими горами.

Выпечка и впрямь таяла во рту. Сдобное, но нежное тесто и слегка терпкие ягоды. Чай Анна Ивановна заварила не по-старушечьи. В чашке у меня плескалась жидкость темно-коричневого цвета. В этом доме пили одну заварку, не разбавляя ее кипятком.

Глотая четвертый, невероятно вкусный пирожок, я слушала плавный рассказ директора о школе. Оставалось только удивляться ее памяти. Многих выпускников она называла по именам.

– На пятидесятилетие школы собрались почти все, такой был вечер, концерт... Мы сделали специальные медали и раздавшш бывшим ученикам. Представляете, Семен Потворов, вот уж кто далеко пошел, директор крупного машиностроительного завода, сказал, что эта медаль - самая дорогая его награда. Кcтати, большинство наших бывших детей выучились. Нам есть чем гордиться. Лена Рокотова - прима театра оперетты в Екатеринбурге, Сеня Жиганов работает в МИДе, консул в одной из африканских стран, Аня Веселова - доктор наук.

– Вячеслав Славин стал академиком, - перебила я ее.

Директриса вздрогнула, но не сдалась:

– Что-то вы путаете, не было такого мальчика.

– Был, - спокойно возразила я, - был, только отчего-то под школьной фотографией написано Вячеслав Рожков.

– Ах, Славик, - протянула Анна Ивановна, - бедный ребенок.

– Почему?

– Очень талантливый мальчик, эрудированный... Но умер!

– Умер?!

– Да, - вздохнула Анна Ивановна", - поехал в Москву поступать в МГУ и случайно попал под поезд.

Секунду я обалдело молчала, потом пробормотала:

– Родители его кто были?

– Извините, не помню, дело давнее.

Мне показалось странным, что великолепная память подвела хозяйку именно в этот момент, поэтому я достала из сумочки несколько фотографий и положила их перед директрисой.

– Вячеслав не погиб. Он благополучно добрался до столицы, поступил в МГУ, стал доктором наук, профессором, академиком. И вы это отлично знали, потому что отправили к нему в свое время внучку Тоню, ту самую, которая покончила с собой. Честно говоря, меня интересует всего лишь несколько вопросов: каким образом Вячеслав Юрьевич Рожков превратился в Вячеслава Сергеевича Славина? А главное, зачем? И почему в личном листке при подаче документов в МГУ он написал, будто вы его родная мать?