Чтение онлайн

Зоя Родионовна мельком посмотрела в окно, потом быстро пробормотала:

– Зиночка, сделай милость, отнеси карточки в регистратуру, уже три часа, прием окончен, да расставь их сама по местам.

Пришлось сгорающей от любопытства медсестре взять стопку книжечек и удалиться.

Зоя Родионовна серьезно посмотрела на меня и неожиданно спросила:

– Вы из милиции?

– Отчего вы так решили?

– Как правило, сотрудники правоохранительных органов так разговаривают. Называют имя, отчество, фамилию и обязательно год рождения. Витюша что-то натворил?

– Мне просто надо его отыскать, ничего страшного не случилось, попыталась я успокоить Коро-стелеву.

– Надеюсь, вы говорите правду, - вздохнула женщина, - Витя и так уже настрадался, отсидел ни за что.

– Он убил человека.

– Насильника!

– А что, это дает право уничтожить его без суда и следствия?

Зоя Родионовна рассердилась:

– Та история препротивная! Девчонка...

– Знаю, - отмахнулась я, - он думал, что спасает Соню, только несчастного мужика все равно лишил жизни. Насколько я понимаю, ни за что. Парочка просто мирно предавалась любовным утехам, когда Витя влетел в подвал и схватился за железку.

– Ужасная, трагическая ошибка, - прошептала доктор.

Тут дверь кабинета распахнулась, тяжело отдуваясь, вошла толстая бабища в белом халате, грохнула на стол большую стопку пухлых историй болезни и пробасила:

– Ой, жара невозможная, думала, тапки отброшу.

Народу в коридоре, жуть! Зоечка, вы закончили? А то мне пора прием начинать.

– Да, да, конечно, Евгения Михайловна, - ответила хирург и торопливо собрала сумочку.

Я дождалась ее в коридоре и взяла под руку:

– Мы не договорили.

– Здесь лучше не надо, - тревожно оглянулась хирург, - народу полно. Пошли в "Макдоналдс".

В кафе мы поднялись на второй этаж и забились в самый угол. Администрация не экономила на электричестве, и кондиционер работал на всю мощь, было даже прохладно.

– Зачем вам Витя?
– настаивала Зоя Родионовна.
– Он безобидный, как бабочка-капустница.

Я не стала ей объяснять, что это насекомое, портящее урожай, весьма вредное, а просто спросила:

– Он на работе? Коростелева пожала плечами:

– Не знаю.

– Как это? Он же ваш муж.

– Был, мы уже год не живем вместе, но развод не оформляли.

Ну ничего себе, вот и надейся после этого на компьютер! Да эта идиотская консервная банка регистрирует только официальную информацию. Стоит людям просто разъехаться - и тю-тю уголовничек. Теперь понятно, отчего у нас в стране такой уровень преступности!

– Где он живет?

Зоя дернула красивым пухлым плечом:

– Понятия не имею.

Я посмотрела в ее широко расставленные карие глаза и четко произнесла:

– Виктор - убийца, за последний месяц он лишил жизни по крайней мере четырех человек.

Лицо Зои сравнялась цветом с белой стеной:

– Кого... кого он убил?

– Академика Вячеслава Сергеевича Славина, между прочим, своего отца, незадачливую актрисочку Елену Яковлеву, секретаршу Лену и мальчика Павлика. Думаю, следующая - вы.

– Почему?
– прошептала Зоя Родионовна.

– Потому что вы единственный человек, на которого могут выйти сотрудники милиции в поисках Ви-тюши. И вам лучше по-быстрому сообщить его адрес и вообще все, что про него знаете!

– Я познакомилась с ним в исправительной колонии, - быстро начала Зоя.

Она явно перепугалась и теперь торопилась поскорей вывалить информацию.

В 1992 году она начинала карьеру хирурга и была отправлена в командировку на зону. Главное управление исполнения наказаний, ГУИН, практикует такую вещь: раз в год зону обязательно посещает врач, узкий специалист. Постоянно работающие в медпунктах фельдшерицы, к сожалению, не обладают высокой квалификацией. Впрочем, перебинтовать палец, дать полтаблетки анальгина и измерить температуру они в состоянии. Конечно, если зэк начнет совсем загибаться, например, от инфаркта или приступа аппендицита, его в конце концов отправят в больницу, но не во всякую, а только в такую, где есть специально оборудованная палата с решетками на окнах. Впрочем, кое-где на зонах имеются свои больнички. Там, где сидел Славин, как раз и была такая. Виктору повезло, в пятницу он сильно подвернул ногу, а в понедельник явилась из столицы Зоя Родионовна, вооруженная нужным инструментом и кое-какими лекарствами.

Славин попал к ней на прием только в среду, и Коростелева, успевшая насмотреться за два дня работы на местную тусовку, была приятно удивлена. Витя разговаривал тихо, и речь его была вполне интеллигентна, на теле не было никаких наколок, и он больше походил на молодого преподавателя, чем на уголовника, осужденного за убийство.

Надо сказать, что Иннокентий, следователь, который вел дело Славина, расстарался изо всех сил, пошептался с кем надо, и Витя попал сначала в очень хорошую колонию, а потом в образцовую.

Начальник колонии, хозяин по-местному, основательный полковник с крестьянской закваской, пытался, как мог, устроить быт своего контингента. На ферме подрастали свинки, превращавшиеся потом в котлеты, суп и колбасу, работали пекарня и крохотный цех по выпуску макарон. Словом, это было то редкое место, где зэки не голодали. Еще существовала фабрика по изготовлению мебели, и все местное начальство, впрочем и "шишки" из соседних городов, заказывали здесь кровати и стулья. Хозяйственный полковник понимал, что на свободе быстрее устроится на работу тот, кто имеет хорошую профессию, поо этому он ухитрился договориться с институтом в городе Касимове. Тамошние преподаватели давали заключенным задания, присылали литературу и приезжали принимать экзамены. Расплачиваться с ними деньгами полковник не мог, но добротно сделанные мебельные гарнитуры украшали квартиры профессуры. К тому же Касимов находился очень близко от колонии, в которой имелась великолепная автомастерская. Преподавательские машины чинили в ней особенно тщательно. Словом, это было удивительное место, где никого не опускали и не били.

Но Зоя Родионовна, первый раз столкнувшаяся с исправительной системой, искренне думала, что все зоны такие.

Витя понравился ей чрезвычайно, и она несколько раз зазывала парня в кабинет, якобы на перевязку. Необычный зэк запросто рассуждал о Шекспире, цитировал Андрея Белого и не пугал Ван Гога с Гогеном. К тому же Коростелева узнала, что срок у Славина большой и он успел уже отучиться на механико-матемагическом факультете, получить диплом и снова пойти на занятия, на этот раз выбор пал на экономику.

Уже перед самым отъездом к хирургу запросился на прием Николаев Иван Михайлович. Зоя Родионовна к этому времени немного разобралась в обстановке и была в курсе того, что щуплый, похожий на подростка Иван на самом деле "смотрящий" на зоне и его слово значит не меньше хозяйского.

Иван Михайлович, пытаясь старательно говорить на обычном языке, начал втолковывать Коростелевой:

– Ты это, в общем, не обижай Ботаника.

– Кого?
– не поняла Зоенька.

– Витьку, - пояснил Иван, - кликуха у него такая, Ботаник. Ему совсем кранты. Ни дачек, то есть передач, ни грева, еды, по-твоему. Копынка не пишет.