Чтение онлайн

Таковъ языкъ свтскаго человка!

Несмотря на все это, княгиня не казалась внимательною къ его разговору. Она была задумчива, она играла съ листкомъ стебелька розы…

Громскій немилосердно повертывалъ въ рукахъ свою новую модную шляпу.

Било одиннадцать.

Графъ Врскій всталъ съ креселъ. Громскій, поглядывмя на него, приподымался.

Когда они оба раскланивались съ княгиней, она оборотилась къ поэту съ такимъ божественнымъ взглядомъ, который не всегда удается видть человку въ его земномъ существованіи.

— Г. Громскій, — произнесла она своимъ музыкальнымъ голосомъ… — Я надюсь васъ скоро видть у себя. По вечерамъ вы меня почти наврно можете заставать дома. Мн всегда пріятно быть въ вашемъ обществ..

"Странно, — подумалъ графъ, — по вечерамъ она, кажется, очень рдко бываетъ у себя".

Громскій едва сдержалъ свое восхищеніе отъ послднихъ словъ княгини, и когда вышелъ изъ ея будуара, слезы упоительнаго самодовольствія брызнули изъ очей его.

Эти слезы были для него ярче и освжительне небесной росы!

Когда онъ проснулся на слдующее утро, его знакомство съ княгинею, ея благодатный привтъ представлялись ему очаровательнымъ сномъ. Онъ протеръ глаза и старался распутать грезу съ вещественностію, и въ грез и вещественности — была она, одна она, одинъ ея образъ! Посл пролетной минуты задумчивости онъ быстро вскочилъ съ постели, онъ бгалъ по комнат, онъ смялся, онъ плакалъ, онъ тысячу разъ повторялъ вслухъ: "мн всегда пріятно быть въ вашемъ обществ".

Онъ походилъ на помшаннаго!..

Посл первыхъ минутъ такого волненія молодой человкъ снова задумался.

— Можетъ быть это заученная обыкновенная фраза, когорую вс свтскія женщины повторяютъ изъ приличія? — мыслилъ онъ.

Воспользоваться ли мн ея приглашеніемъ?

Можетъ ли общество бднаго, незначащаго человка, не имющаго понятія о свтскомъ приличіи, о свтскомъ язык, нравиться блистательной княгин, которая привыкла къ вчнымъ комплиментамъ паркетныхъ любезниковъ?

Я неловокъ, мои ноги измняюгъ мн на паркег… Что, если я встрчусь въ ея гостиной съ какимъ-нибудь изъ этихъ франтовъ? Вдь я уничтожусь предъ нимъ?..

Сколько подобныхъ вопросовъ толпилось въ голов молодого человка! Какъ кружилась голова его! Какъ жестоко страдалъ онъ!

— А ея взглядъ? ея взглядъ?. — продолжалъ онъ голосомъ постепенно звучнымъ и сильнымъ… Ея взглядъ, когда она произносила мн этотъ привтъ!!

О, нтъ! нтъ! то не были заученныя слова необходимости… Нтъ! милліонъ разъ нтъ! Искра души художника, тонкій лучъ небесной радуги, серебристый блескъ луны, ничто не могло быть ярче, вдохновенне взгляда! Взглядъ младенца — не благословенне его.

Черезъ нсколько дней посл этого, часовъ въ 8 вечера, Громскій съ тмъ же волненіемъ ходилъ взадъ и впередъ по Большой Милліонной и, блдня, нсколько разъ проходилъ мимо подъзда съ гранитными колоннами… Наконецъ рука его крпко сжала ручку замка огромной двери подъзда — и онъ очутился лицомъ къ лицу съ разряженнымъ швейцаромъ…

— Княгиня дома? — спросилъ молодой человкъ дрожащимъ голосомъ.

— Какъ объ васъ прикажете доложить?

— Громскій.

— Пожалуйте наверхъ. Княгиня принимаетъ, — почтительно произнесъ швейцаръ.

— У нея есть кто-нибудь?

— Княгиня одна.

Одна! это слово электрически объяло его сердце; онъ не хотлъ встртить кого-нибудь у княгини, но мысль быть съ ней одной… ужаснула его!

Мы предоставляемъ читателямъ вообразитъ положеніе его въ ту минуту, когда онъ всходилъ по ковру лстницы… и съ каждой ступенькой приближался къ княгин.

— А! г-нъ Громскій! — воскликнула она, при вид поэта, съ робостью отворявшаго дверь, — я думала, что вы забыли меня; признаться ли, я уже теряла надежду видть васъ у себя?

— Княгиня, я… не смлъ… не могъ… — И онъ стоялъ передъ нею, несвязно лепеча что-то.

— Садитесь. Что жъ вы не сядете? — Княгиня немного привстала и придвинула къ себ стулъ.

Ободренный Громскій слъ на кончикъ этого стула.

— Я думала, — продолжала княгиня, — что человку, такъ углубленному въ занятія, какъ вы, не достанетъ времени на пустые визиты, выдуманные нами отъ бездлья. Я очень хорошо знаю, — замтила она съ улыбкою, — какое различіе, какія границы между поэтомъ и свтскимъ человкомъ.

— Разв вы принимасте меня за поэта? — осмлился возразить Громскій.

Она взяла со столика, стоявшаго возл нея, какой-то печатный листъ, развернула его и, указывая своимъ пальчикомъ на средину листа…

— Кажется, это ваше имя? — произнесла она.

Этотъ листъ — былъ однимъ изъ послднихъ NoNo "Литературной Газеты", которую издавалъ покойный Дельвигъ. Громскій вспыхнулъ огнемъ: на этомъ листк точно было напечатано его имя, въ этомъ листк было точно помщено его стихотвореніе.

— Видите ли вы, что я иногда читаю и русскія книги, — молвила она съ той же улыбкой.

– ІІоэзія — мой отдыхъ отъ другихъ занятій, княгиня…

— О, это самый утшительный отдыхъ! Самыя отрадныя минуты, — перебила она… — А вы меня познакомите съ вашими сочиненіями, не правда ли; вы будете такъ добры?..

— Я не думаю, чтобы мои легкіе опыты заслуживали ваше вниманіе, княгиня. Вы избалованы гармоніей европейскихъ писателей…

Видно было, что Громскіи оживалъ подъ благотворнымъ ея вниманіемъ, и хотя рчь его еще не переставала вытягиваться принужденностью, однако онъ начиналъ говорить не запинаясь, а это было уже довольно на первый разъ!

— Разв у васъ нтъ желанія заохотить меня къ русскому чтенію? Я, не шутя, хочу знать литературу моей родины… Можетъ быть вы слишкомъ нетерпливы? Можетъ быть вы не возьмете на себя труда быть моимъ учителемъ? Право, я буду прилежною ученицей.

Можно ли передать, что было тогда съ сердцемъ молодого человка?

Онъ былъ такъ счастливъ, такъ полонъ, такъ упоенъ нгою ея взоровъ!

Его очи таяли отъ ея обаянія, выражались душою, сверкали страстью.

Не завидоватъ ему въ эту минуту было свыше силх человческихъ!