Чтение онлайн

Мне запомнилась одна политинформация, которую Дед начал так: «Посмотрите, что Тэтчер, стерва, делает!» Все рассмеялись, но Дед произнес эту фразу абсолютно серьезно.

Слушать политинформацию Старостина было интереснее, чем установку на матч Бескова. Тем более что после тренерского совета мы обычно и так все знали. Бывали, конечно, неожиданности по составу, но не часто. У Бескова не было ни атакующей, ни оборонительной тактики. Был сбалансированный футбол.

Спартакиада народов СССР была турниром высочайшего уровня. Каждую республику представлял базовый клуб, куда добавляли 2–3 футболиста из других команд. За Украину играло киевское «Динамо» плюс Виталий Старухин из донецкого «Шахтера». Старухин рассказывал: «Я еще вперед бегу, а они уже все у чужой штрафной. Собираюсь назад, а они мимо меня несутся. Лучше бы я в Донецке сидел, пиво пил! Они носятся по полю как угорелые, и не поймешь, куда бегут!»

У Лобановского, главного тренера Украины, все было серьезно, в отличие от сборной Москвы, которая собралась лишь в июле накануне Спартакиады. Половина игроков — «Спартак», половина — «Динамо». Команды-антиподы. Упрямый Бесков в качестве главного тренера и Дед — начальник команды. Но это не помешало нам победить Украину в полуфинальной группе (2:0).

Дед сделал для Бескова очень много, особенно поначалу, когда Константин Иванович только пришел в «Спартак». Многие считали, что Старостин-Бесков — самый сильный тандем в нашем футболе. У Деда вся Москва была схвачена на хозяйственном уровне, Бескову не было равных на футбольном. Если бы они не стали выяснять отношения, «Спартак» добился бы гораздо большего.

Спартакиаду мы выиграли только благодаря гению Бескова. После нее все игроки сборной Москвы получили звания мастеров спорта международного класса. У меня, правда, оно уже было за победу на чемпионате Европы среди молодежных команд. По большому счету, мне заслуженного должны были дать, как я это себе представлял.

В материальном плане поощрением стали квартиры и машины. Мебель вообще была мелочью. Ее делали по телефонному звонку Деда. Старостин придавал материальным благам большое значение, в отличие, скажем, от Льва Ивановича Яшина. Тот, будучи начальником команды в «Динамо», не пробивал ничего. Он говорил: «Какие «Волги», если вы по мячу не попадаете?! Радуйтесь, что в московском «Динамо» играете».

За это на него многие обижались. Но Яшин был бессребреником. Севидов, в отличие от Льва Ивановича, понимал, что за здорово живешь никто играть не будет, и делал все возможное, чтобы футболисты «Динамо» не чувствовали себя обделенными в сравнении с другими.

Бесков, если надо, тоже пускал в ход свои обширные связи. Однажды пробил через Совет министров сумасшедшие премиальные за южноамериканское турне, когда мы с Аргентиной вничью 1:1 сыграли. Тогда даже за поражение нам было положено по 500 долларов. Колоссальные по тем временам деньги! Бесков сказал, что Аргентина — чемпион мира, а мы с ней, да еще на выезде, да еще с Марадоной во главе аргентинцев вничью сгоняли! Причем экспериментальным составом.

Как-то Дед в перерыве спартакиадного матча против Украины мне говорит:

«Саша! 2:0 — это еще не победа. Хохлы сейчас понесутся».

А я ему: «Знаю, Николай Петрович, не переживайте».

И выиграли.

В финале нас ждала сборная Грузии, фактически тбилисское «Динамо». И когда мы победили 2:1, Дед, потирая руки, сказал: «Ну, теперь держитесь!» Он имел в виду, конечно, не нас, а профсоюзное руководство.

Севидов в «Динамо» тоже говорил: «Выиграйте что-нибудь. А там мне только за ручку двери надо взяться. Если надо, я ее и ногой вышибу».

То есть материальные блага тогда выбивать умели, и Дед в этом деле был лучшим. Это сейчас контракт подписал, и деньги капают. А раньше наше благополучие зависело от Старостиных и Севидовых.

После окончания спартакиады Бесков нас поздравил и больше не появлялся. От Старостина же позвонил тренер Иван Варламов и сказал, что встречаемся на Красносельской. Приглашены были все, кроме спартаковцев. Сели в приемной и оттуда по одному заходили к Деду. Брали в основном машины, тогда популярны были «шестерки». Кто ездить, кто продавать.

На Красносельскую пригласили динамовцев, Валерия Петракова из «Локомотива», Юрия Чеснокова из ЦСКА и Николая Васильева из «Торпедо».

Захожу. Дед сидит за столом.

«Александр! Выбирай, что хочешь. Для тебя ничего не пожалею».

Он мог себе позволить это сказать, потому что обладал колоссальными связями. Именно поэтому он занимался распределением, как сегодня говорят, бонусов. Квартиры делались через Моссовет, где у Старостина были прекрасные отношения с его председателем Владимиром Промысловым. А Моссовет в любом новом доме имел 20 процентов квартир. То есть возможности Деда были поистине безграничными.

Потом уже я узнал, что далеко не все шло в «Спартак». На «Спартак» выделяли квоты, но Дед, политик и стратег, втихаря отдавал квартиры нужным людям, у которых он позже мог попросить ответные услуги. Старостин считал, что игроки потерпят и что лучше помочь нужному человеку из министерства. Команда из-за этого, конечно, страдала. Бывало, игрокам давал худшие квартиры, а нужным людям — лучшие. Но в те времена получить любую квартиру в Москве считалось за счастье. Дед этим пользовался.

Работники «Динамо», которые знали историю братьев Старостиных, рассказывали мне, что в сталинские лагеря их отправили за воровство. Политика была здесь ни при чем! То есть посадили-то их по закону. Другое дело, они не для себя воровали, а для команды. Но какая разница! Уже потом из них сделали жертв политических репрессий. Но нас тогда это мало интересовало.

Дед обязательно приходил в раздевалку и перед матчем, и во время перерыва. У него был свой стул, он на него садился и все слушал и видел. Его слово порой было решающим. Сначала шумел Бесков, потом вступал Дед. Во время матча Старостин сидел на скамейке вместе с командой, а Бесков мог наблюдать за игрой с трибуны. Дед был начальником команды, который работал с ней 24 часа в сутки. Для игроков он был как отец. Его так все и воспринимали. Бескова же боялись.

Дед говорил коротко и лаконично. В этом смысле он был гением. Но больше всего меня поражало то, что он говорил очень конкретно. Двумя-тремя словами попадал прямо в точку. Помню, перед Киевом Бесков что-то долго рассказывал. Потом обратился к Старостину:

«Николай Петрович! У вас есть что сказать?» — «Два слова».

Он всегда говорил: «Два слова».

Дед начал:

«Знаете, если вас каждого поставить друг против друга с киевлянами, физически им не проиграет только Бубнов. Остальные с вами что угодно сделают. Поэтому если вы с ними будете тягаться в физике, проиграете. Играйте в свою игру. Ни под кого не подстраивайтесь. Тогда уже им будет ж… Забивайте, они вас не поймают».

То есть он повторил то же самое, что Бесков, только простыми и доступными словами. Причем произнес все это очень спокойно, сняв тем самым напряжение. Если Бесков мог закипеть, то Старостин всегда говорил спокойно, без накачки: «Мужики вы или не мужики?»

Рассказывают, однажды в перерыве Дед обратился к Нетто:

«Игорь! Ты можешь встряхнуть команду?» — «Не могу, Николай Петрович». — «Почему?» — «Эти бараны меня не слушают!»

И это говорилось на полном серьезе. «Бараны», а там половина — олимпийские чемпионы — попадали на пол. Вот такие разговоры были.