Чтение онлайн

Спустя несколько мгновений Валерия, не понимая молчания Спартака, приблизилась к нему на шаг и спросила его с еще большей нежностью:

– Скажи мне.., что ты делал?

Рудиарий, не подымая головы, упал к ногам Валерии и прошептал:

– Прости!. Прости!. Прикажи своему надсмотрщику бить меня розгами!. Пошли, чтобы меня распяли на Сессорском поле!.. Я это заслужил...

– Встань!.. Что с тобой?
– сказала Валерия, схватив за руку Спартака и побуждая его встать.

– Но я клянусь тебе, что я тебя обожал, как обожают Венеру, как обожают Юнону..

– А!..
– воскликнула с удовлетворением матрона.
– Ты приходил, чтобы взглянуть на меня...

– Прости меня... Прости меня... Молиться на тебя приходил я.

– Встань, Спартак, благородное сердце, - сказала Валерия, голосом, дрожащим от волнения, сжимая с силой руку С пар гака - Нет, не здесь, здесь у твоих ног, мое место, божественная Валерия...

С этими словами он схватил край ее туники и стал его целовать в страстном порыве.

– Встань, встань, не для тебя это место, - прошептала вся дрожа Валерия.

Спартак, покрывая пылкими поцелуями руки Валерии, встал и, глядя на нее влюбленными глазами, повторял будто в бреду хриплым и полузадушенным голосом О божественная!., божественная!., божественная Валерия!..

Глава 6

УГРОЗЫ, ИНТРИГИ И ОПАСНОСТИ

– Скажи мне, наконец, - говорила Эвтибида, развалившись на груде мягких пурпуровых подушек в эксгдре своего доада, - знаешь ты что-нибудь или нет? Есть ли у тебя в руках ключ к этой путанице?..

Собеседником te был мужчина лет пятидесяти, с безбородым, женственным лицом, сплошь покрытым морщинами, плохо скрытыми под гримом белил и румян. По одежде в нем легко можно было угадать актера.

– Желаешь ли ты, чтобы я тебе сказала, какого мнения я о тебе, Метробий? Я всегда тебя очень мало ценила, теперь же и вовсе не считаю человеком.

– О, клянусь маской Мома, моего покровителя!
– возразил актер скрипучим голосом - Если бы ты не была, Эвтибида, более прекрасной, чем Диана, и более пленительной, чем Киприда, то, даю тебе честное слово Метробия, задушевного друга Корнелия Суллы - я бы рассердился. Если бы это не ты так говорила со мною, то, клянусь Геркулесом-победителем, я просто ушел бы, пожелав тебе доброго пути к берегам Стикса!

– Но что ты все-таки сделал? Что ты разведал об их планах?

– Вот.., я тебе скажу... Я узнал много - и ничего...

– Что означают твои слова?..

– Будь терпелива, - я тебе все объясню Надеюсь, что ты и не подумаешь сомневаться в том, что я - старый актер на мимических ролях, в течение тридцати лет исполняющий женские роли на народных представлениях, владею искусством обольщать людей, особенно когда эти люди - варвары и невежественные рабы или еще более невежественные гладиаторы, и когда для достижения своей цели я имею в воем распоряжении такое верное средство, как золото...

– И вот потому, что я не сомневаюсь в твоей ловкости, я тебе дала это поручение, но.
– - Но.., но пойми, прекраснейшая Эвтибида, что если моя ловкость должна была сказаться в раскрытии заговора гладиаторов, то тебе придется испытать ее на чем-нибудь другом, так как заговора гладиаторов нельзя открыть, раз они ничего не замышляют.

– Возможно ли это?

– Это верно, это несомненно, прекраснейшая девушка.

– Однако, два месяца тому назад гладиаторы были в заговоре, организовали тайный союз, имели свой пароль, условные знаки приветствия и свои гимны и, по-видимому, замышляли восстание, нечто вроде бунта рабов в Сицилии.

– И ты серьезно верила в возможность восстания гладиаторов?

– А почему нет?.. Разве они не умеют сражаться и не умеют умирать?

– В амфитеатрах...

– Но именно потому, что они умеют сражаться и умирать для развлечения народа, они могут сражаться и умирать для завоевания свободы.

– Эх!.. Во всяком случае, если между ними и составлялся заговор, то могу тебя заверить, что теперь заговора у них уже больше нет.

– Ax!..
– сказала с легким вздохом красавица-гречанка, задумавшись.
– Я не знаю причин этого.., и даже боюсь узнать их, - Тем лучше!.. Я их не знаю и не имею никакой охоты узнавать.

– Гладиаторы сговорились между собой и выступили бы, если бы римские патриции, враги существующих законов и Сената, взяли на себя командование над ними, - Но так как эти римские патриции, как бы подлы они ни были, не оказались настолько низкими, чтобы стать во главе гладиаторов.,.

– Однако был такой момент... Довольно, нам больше незачем заниматься этим. Скажи мне, Метробий...

– Сперва удовлетвори мое любопытство, - сказал актер, - откуда ты получила сведении о заговоре гладиаторов?

– От одного грека.., моего соотечественника, тоже гладиатора...

– Ты, Эвтибида, на земле более могущественна, чем Юпитер на небе. Одной ногой ты попираешь Олимп олигархор, другой - грязное болото черни...

– Ах, я делаю все возможное, чтобы добиться...

– Чтобы добиться чего?..

– Чтобы добиться власти!
– воскликнула дрожащим голосом Эвтибида, вскочив на ноги, с лицом искаженным от гнева, с глазами, горящими зловещим блеском, и с выражением столь глубокой ненависти, смелости и неукротимой воли, которого никак нельзя было ожидать от этой изящной и грациозной девушки.
– Да, чтобы добиться власти, стать богатой, могущественной, чтобы мне завидовали.., и, прибавила она вполголоса, но с еще большей силой, - чтобы иметь возможность отомстить.

Метробий, хотя он и привык ко всяким притворствам на сцене, с изумлением смотрел на искаженное лицо Эвтибиды, ? она, овладев собою и внезапно разразившись звонким смехом, воскликнула:

– Не правда ли, я продекламировала бы роль Медеи, если" и не так как Галерия Эмболария, то во всяком случае недурно. Ты окаменел, бедный Метробий, и хотя ты - старый, опытный комедиант, ты навсегда останешься на ролях женщин и мальчиков.

И Эвтибида продолжала искренне смеяться, вызывая вновь изумление Метробия.

– Чтобы добиться чего?
– снова начала после некоторой паузы куртизанка:

– Чтобы добиться чего, старый и глупый индюк?

Спрашивая, она щелкнула его по носу и, не переставая смеяться, продолжала:

– Чтобы стать такой же богатой, как Никополия, любовница Суллы, как Флора, старая куртизанка. Чтобы стать богатой, очень богатой, - понимаешь, старый дурак?
– для того, чтобы я могла наслаждаться всеми радостями, всеми удовольствиями жизни, после которой, как учит божественный Эпикур, уже нет ничего. Ты понял, почему, я пускаю в ход все искусство и все средства обольщения, которыми меня одарила природа? Именно для того, чтобы стоять одной ногой на Олимпе, а другой на болоте и...