Чтение онлайн

— Ты есть хочешь?

— А мы еще долго здесь? У меня денег нет.

Гражданских в столовой не приветствуют, тем более с ребенком.

— Пошли в машину, там посидишь, я поесть что-нибудь принесу.

Виктор отогнал автомобиль в тень соседнего здания, принес из столовой пару бутербродов и пакет сока. Есть время самим перекусить.

— Смотри, какой он спокойный у тебя. А отец где?

— Сидит. – Ольга спокойно посмотрела в глаза участковому.

— За что? – Виктор особо не удивился.

— За наркоту.

— понятно. Ладно, сиди здесь, можешь на заднее сиденье пересесть. Я постараюсь побыстрее управиться.

По пути в управление звонок из дежурной части отделения.

— Свирид, твоего жулика привезли. Ты когда его заберешь? – Лишний человек в камере дежурному ни к чему. Наказание за административное правонарушение обычно назначается в виде суточного ареста, но правонарушителей отпускают сразу после вынесения решения.

— Подержи до моего приезда, Альберт. Сам знаешь, как тут.

— Ладно.

В дознании послеобеденный перекур. У зарешеченного запасного выхода дамы смолят сигареты. В коридоре ожидают участковые и их подопечные. Разобрать в гражданах потерпевших или подозреваемых невозможно. Одежда мятая, лица с похмелья. Такой контингент – нажрутся, рожи друг другу разобьют, бегом в полицию заявления писать. В чем-то дознавателей можно понять.

Принцип тот же – материалы рассматривают заместители по очереди. Замы сидят в одном кабинете, очередь соответственно двойная.

«Старшилина Т. П., Жумантунгулова А. М.» Страшилина Т П, Жимтамтам — читает Свиридов.

В кабинете запах кислятины. Две женщины сидят друг перед другом, как в зеркало смотрятся. Толстомясые, круглолицые, только у одной разрез глаз поуже. Глаза из-под эпикантуса несколько минут рассматривают бумагу.

— Тань, сколько ударов надо, чтобы истязание было?

Стараясь дышать верхушками легких, Свиридов передает Старшилиной злополучный материал.

Татьяна Петровна питает ответные чувства к бывшему оперу. Не поднимая глаз, положила материал перед собой. 15 минут Виктор топтался в тесном кабинете, пока заместители разбирались в юридических тонкостях кухонной драки. Старшилина почувствовала, что перегибает палку – Виктор подошел к столу, вены на кулаках червяками. Две минуты – приговор:

— Они раньше были знакомы? Деньги занимала? Самоуправство. Назарова указывает на физическое насилие. Часть вторая – следствие.

— Не берут, повреждения не зафиксированы.

— Это ваши проблемы.

Бумаги шлепаются на край стола. Ваши проблемы! Привлечь жулика к ответственности. Ваши проблемы. А на хуя ты здесь сидишь, манда немытая!? Мысли Виктора кувалдой по грязной голове. Татьяна Петровна – старый воин, ей даже вслух такое скажи, раскраснеется, ответит в стиле пьяного матроса.

Второй этаж.

— Дознание не берет. Старшилина говорит ваша тема.

— Я же сказала, — глаза выпучиваются, — нам нечем доказывать насилие, свидетелей искать надо было, а не ходить здесь права качать! Идите к Старшилиной, я ей позвоню.

Права качать. Так называются попытки решить вопрос о подследственности. Придется побеспокоить начальника полиции общественной безопасности, которому починен орган дознания.

— Разрешите, товарищ полковник? – обращения между старослужащим оставались прежними.

В кабинет Айбулата Кимовича Атажонова попасть намного проще, чем к его соплеменнице Жумантунгуловой. Кабинет строг, как морщины под бобриком волос полковника. Стол, ряд кресел, застекленный шкаф. Под стеклом спортивные кубки, медали, в рамках грамоты за отличия в службе, участия в чеченских компаниях. Айбулат Кимович по- настоящему уважаемый человек.

— Что у тебя, Свиридов? – Атлетического вида казах выговаривает слова с дикцией телевизионного ведущего.

— Не можем с подследственностью определиться. Потерпевшая с грудным ребенком с утра здесь.

Полковник читает не по чину малозначительные бумаги. Палец вдавливает кнопки внутреннего телефона.

— Татьяна Петровна, у вас сколько дел в суд ушло в этом месяце? Вам перспективный материал принесли, почему не берете? Да, который Свиридов принес! Со следствием сами разбирайтесь! Сейчас он зайдет.

— Иди. – Айбулат Кимович, золотой человек, возвращает материал. – Если что, ко мне зайдешь.

— Так точно. Спасибо.

Первый этаж.

— Где документы на телефон? Стоимость какая, где чек?

— Какой чек? Куплен на рынке два года назад.

— Бери, где хочешь, справку о стоимости. Цена должна быть больше 2500 рублей, иначе пиши отказной.

Телефон и правда дорогим не назовешь. Уголовная ответственность за самоуправство предполагает значительность ущерба. Такой ущерб наступает после отметки в 2500 р. Ебаный насос! Еще год назад ущерб оценивали собственники. В пределах разумного. Справку теперь подавай! Зимой другу уважаемого прокурора малолетка морду набил. В том же дознании дело возбудили сразу без медицинского освидетельствования. Переквалифицировать всегда можно.

Стекла в машине опущены, Ольга на заднем сиденье, ребенок кряхтит, как дед на смертном одре.

— Что с тобой?

От фотомодельного вида остались воспоминания.

— Отвези нас домой, не надо мне ничего! – К дрожащим губам от глаз черные полоски.

Истерики только не хватает.

— Едем, едем. Посидишь дома, пока закончу.

Днем дороги свободные, солнце печет не по–весеннему.

Перед домом Ольга выходит не сразу.

— Вы не можете 300 рублей одолжить? Ребенка кормить нечем.

Ребенок – дело святое. Не отдаст, конечно.

Неподалеку магазин по продаже сотовых телефонов б/у. Продавец, длинный худой парень, с изумлением внимает майору:

— Мне нужен какой-нибудь документ, подтверждающий стоимость телефона Nokia…

— Старая модель, мы такими не торгуем даже.

Парень сообразительный – предлагает пустой бланк с печатью ИП.

Ничего не остается, как вписать самому вписать модель и нужную сумму.

Колдоебины дороги, Олд Спайс не справляется, пятна под мышками, первый этаж, Старшилина.