Чтение онлайн

— Весело? — поднял я свой недоуменный взгляд к небу и покачал головой. — Это не…

— Ладно, — сказал Билли, плюхаясь на землю рядом с нашими велосипедами, — я разломаю ее пополам, ты возьмешь одну половинку, а я…

— Я не хочу.

— Что? — недоверчиво спросил Билли, старательно разламывая маленькую таблетку пополам с едва слышным щелчком. — Да ладно. Все нормально. Это даже ничего не сделает.

Я представил себе, как мама вырубилась на потрепанном диване, который достался вместе с квартирой. Представил, как бесчисленное количество раз встряхивал ее, убеждаясь, что она все еще дышит. Это никогда не казалось мне пустяком. Но я не стал рассказывать об этом Билли. Я вообще никому не стал бы рассказывать.

— Мне все равно. Я не хочу этого.

— Ладно. Будь ребенком. Больше для меня.

Билли покопался в рюкзаке в поисках бутылки с водой и бросил половинку таблетки на язык. Затем, быстро запив таблетку водой, Билли проглотил ее.

— Видишь? Ничего страшного.

Однако Билли ошибался. Это было очень важно, потому что уже через полчаса его голова тяжело опустилась на мое плечо, и он едва мог держать свои потемневшие глаза открытыми. Он смеялся над самыми глупыми вещами, с трудом произносил полные фразы, и каждый раз, когда я спрашивал, все ли с ним в порядке, Билли говорил, чтобы я расслабился.

Но как я мог расслабиться, когда мое сердце так быстро билось?

* * *

Только спустя несколько мучительных часов, когда солнце село и луна бросила серебристые лучи света в «Яму», Билли наконец заявил, что готов идти домой. Он сказал, что мама начнет беспокоиться о нем, если тот не вернется. Билли сказал, что она будет сердиться, поэтому мы собрали вещи и ушли, хотя я сомневался, что его мама вообще может на что-то сердиться.

Я настоял на том, чтобы проводить его домой, убедиться, что он добрался туда в целости и сохранности, хотя тот клялся, что с ним все в порядке.

Мама тоже все время говорила, что с ней все в порядке, но я знал, что лучше ей не верить.

— Привет, Солджер! — крикнула мама Билли от двери, помахав рукой в мою сторону, пока ее сын медленно пробирался по тропинке. — Не хочешь зайти в дом и поесть? Я приготовила спиральную ветчину3!

Боже, когда я в последний раз ел ветчину? Когда в последний раз ел что-нибудь не из школьной столовой и не из банки? Я не мог сказать наверняка, но это должно было быть до того, как бабушка сильно заболела и не могла больше готовить. Что я точно знал, так это то, что ветчина звучала великолепно. Мама Билли хорошо готовила, и я знал, что к ветчине наверняка найдется пара отличных гарниров.

Но я улыбнулся и покачал головой.

— Нет, спасибо, миссис Портер, — ответил я. — Мне нужно идти домой и делать домашнее задание.

— Ох.

Она выглядела разочарованной. Мама Билли всегда была так добра ко мне; казалось, ей всегда искренне нравилось мое присутствие в ее доме.

— Ну, тогда ладно. Может быть, в другой раз. Возвращайся домой целым и невредимым, хорошо? Передай маме привет.

— Передам, — улыбнулся я и помахал рукой, прекрасно понимая, что сердце защемило от боли, когда я начал уходить. — Пока!

Дорога домой была долгой, я волочил ноги по тротуару. Хотя мог бы поехать на велосипеде, но мне не хотелось. Я не мог перестать думать о Билли. Не мог перестать думать о половинке, которую Билли проглотил, и о другой, которая все еще лежала в его кармане. Я должен был что-то сказать его маме. Должен был принять ее предложение об ужине с ветчиной. Должен был сделать много чего, но ничего из этого не сделал, и это была моя вина. Это было мое пренебрежение, и, хотя тогда я этого не знал, я буду расплачиваться за это вечно.

Но в чем я не был виноват, так это в том, что, войдя в нашу дерьмовую квартирку, обнаружил, что весь свет выключен, включая тот, который мама всегда держала включенным на кухне — всегда.

Я несколько раз щелкнул выключателем рядом с входной дверью, вверх и вниз, и с каждым щелчком происходило одно и то же — абсолютно ничего.

С громким стуком крови в барабанных перепонках я бросил рюкзак на один из двух обеденных стульев и направился через дверной проем в гостиную, где обнаружил маму, лежащую на диване в темноте, когда она должна была быть на работе.

— Мама?

Она не шевелилась, и я сразу подумал, что она умерла.

«Что мне делать? Куда мне идти? Позволит ли мама Билли жить с ней?»

«Боже, надеюсь, я смогу жить с мамой Билли».

Чувство вины холодом поселилось у меня внутри, когда я осторожно сделал шаг ближе, боясь, что она мертва. И боясь, что нет.

— Мама? — окликнул я снова, и на этот раз она откинула голову на подушке.

— Хм, — пробормотала она.

Я не мог сказать, были ли открыты ее глаза, но мама не спала, и крошечная часть меня была разочарована.

— Что случилось со светом?

Мама медленно села, подняла руку и пренебрежительно опустила ее на колени.

— Выбор был такой: платить за квартиру или за электричество.

Я вздохнул и сел на складной стул, который иногда использовал для просмотра телевизора, если мама спала на диване.

— В доме бабушки и дедушки у нас всегда был свет.

— Ну, мы больше не в доме бабушки и дедушки, так что, блядь, смирись с этим.

— Как я, по-твоему, должен делать домашнее задание?

— Полагаю, тебе придется делать уроки в темноте.

Мама встала и, шаркая, прошла мимо меня на кухню. Оглянувшись через плечо, я увидел, как она открыла холодильник, потянулась в темноту и достала бутылку молока.

— У тебя на ужин хлопья, так что даже не думай просить что-то еще, — пробормотала мама, бросая бутылку на стол. — Используй молоко. Оно испортится, если ты еще не понял.

Я подумал о ветчине, которую Билли ел со своей семьей, и спросил:

— Почему ты не на работе?

Мама вздохнула и прикоснулась пальцами к вискам.

— Они… эм… они меня отпустили.

— Значит, у нас нет денег?

Если мама не могла заплатить за свет, то как же мы будем платить за все остальное? Что мы будем есть? Что, если бы нам негде было жить?

— Мам… что же нам делать?

— Боже, Солджер, все в порядке, — сказала мама, прогоняя мое беспокойство, закатив глаза. — Я пойду еще на несколько собеседований, найду другую работу… ты же знаешь, как это бывает.