Чтение онлайн

– Ты не похож на моего Тавиша.

Незнакомец застенчиво потер подбородок.

– А, ну раз тебе так не нравилась моя борода, я ее сбрил. Ни для какой другой женщины я бы не сделал этого, Эстреллита.

– Ты сбрил бороду... для меня? – Ее взгляд обежал мужчину, оценивая его новую внешность, и она удовлетворенно кивнула: – Мне нравится, Тавиш. – Затем лицо ее омрачилось. – Фейт сказала мне, что ты не понимаешь, почему я не разговаривала с тобой.

– Да я ведь только хотел помочь. – Он был обижен, она слышала это по голосу.

Эстреллита кивнула:

– Тавиш, у моего народа такой обычай: после смерти близкого родственника женщина не должна разговаривать с мужчиной девять дней. Чтобы проявить уважение к покойнику.

Он шумно выдохнул.

– Вот оно как?..

– Да, – серьезно подтвердила она. – Значит, теперь все в порядке, Тавиш?

– Да, теперь все в порядке.

– Хорошо. Теперь мы можем говорить.

– Правда? Тогда иди ко мне, девочка.

Радостно подпрыгнув, она сократила расстояние между ними, протянула руку и потерла чисто выбритый подбородок.

– Мм, приятно. У тебя хороший подбородок, Тавиш. Сильный.

Мак протянул к ней руки, и она игриво отскочила. Она одарила его улыбкой, полной застенчивого женского обещания.

– О небо, девочка, ты убиваешь меня.

Мак не мог пошевелиться. Его переполняли вожделение, любовь, благодарность и бурная радость.

Немного нетерпеливо Эстреллита объяснила:

– Я выбираю тебя, Тавиш. Но я не девственница. Ты все еще хочешь жениться на мне? – В ее голосе слышалось волнение.

– Ох, да, девочка, я хочу жениться на тебе. Боже, как я хочу!

– Женщины в моем роду выбирают только один раз и до самой смерти. У нас не бывает других мужчин.

– Это здорово, – сказал Мак с огромным удовлетворением. – Ничего другого я и не хочу. Я тоже однолюб. А теперь иди, моя красавица, и поцелуй меня.

Она торжествующе взвизгнула, подбежала и прыгнула в его объятия. Она целовала его горячо и пылко, осыпая дождем поцелуев все его чисто выбритое лицо. И Мак понял, что больше никогда не отрастит бороду.

Фейт и Ник лежали на прохладной земле, любуясь мириадами мерцающих звезд. Они только что наслаждались друг другом и теперь лежали, завернувшись в одеяло.

Руки Николаса крепко обнимали Фейт.

– Знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– Я думаю о будущем. Строю планы! – Он поцеловал ее. – Я никогда раньше этого не делал – у меня никогда не было будущего, которое можно планировать. Думать о будущем для солдата – значит, искушать судьбу. А когда я перестал быть солдатом... ну, тогда у меня тоже не было будущего. – Он привлек ее ближе. – Это все благодаря тебе, моя дорогая, моя несравненная любовь. Ты дала мне будущее. Ты и есть мое будущее.

– О Николас! А ты сделал то же самое для меня.

Немного погодя он спросил:

– А о чем думаешь ты?

– О темноте, – ответила Фейт со счастливым вздохом.

– Неужели луна и звезды слишком ярки для тебя?

Она рассмеялась.

– Конечно, нет. Нет, я просто вспоминала свой сон, ну, помнишь, тот, особенный, о котором я рассказывала тебе? Тот, который заставил меня подумать, что Феликс – моя судьба. В моем сне музыка доносилась из темноты, ее играл человек во тьме.

– О!

Она приподнялась на локте и взглянула на него.

– Разве ты не понимаешь? Феликс никогда не был в темноте. Он всегда был на ярко освещенной сцене. Ты был мужчиной во тьме.

– Абсолютно точно. А ты принесла мне свет.

Она поцеловала его.

– Нет, я имела в виду, что...

– А я имел в виду, что ты очень красива в свете луны и звезд, моя любимая, и если ты думаешь, что я собираюсь лежать здесь и обсуждать старые сны, когда мы можем начать строить будущее, то ты сильно ошибаешься. – Он перекатил ее на спину и начал ласкать с нежной неторопливостью.

– Я думала, ты приказал мне не строить воздушных замков, – поддразнила она.

– Да. Но это было до того, как я понял, что у нас есть будущее и что нам надо где-то жить, – пробормотал он.

Кэррадайс-Эбби, 1818 год

– И когда мы отплыли с вечерним приливом, дельфины следовали за кораблем, прыгая, ныряя и резвясь, оставляя за собой следы волшебного золотисто-зеленого огня, словно кометы в воде. Это было невероятно восхитительное зрелище, – рассказывала Фейт своим сестрам.

Она сидела, уютно устроившись на диване вместе со своей сестрой-близнецом Хоуп. Пруденс и Чарити сидели в широких, удобных креслах по обе стороны камина. Малышка Аврора возилась на ковре, хихикая, когда ее младшие тети, Грейс и Касси, щекотали ей пальчики. А самая младшая из сестер, Дори, показывала малышку Александра вдовствующей леди Блэклок.

Фейт понаблюдала, как они воркуют над малышами, и улыбнулась. Она сжала руку своей близняшки и прошептала:

– Я пока еще не уверена, но надеюсь следующим летом сделать эту леди бабушкой.

Хоуп удивленно взглянула на нее.

– Это секрет, – сказала Фейт, когда другие тоже захотели знать, о чем они говорят. – Между близнецами. – Ах, как хорошо быть дома! – воскликнула она и обняла Хоуп в сотый раз.

Все девочки Мерридью снова собрались вместе в Кэррадайс-Эбби, но не для того, чтобы приветствовать Фейт, ибо ее приезд стал для всех огромным сюрпризом, а чтобы отпраздновать появление на свет нового члена семьи, Александра Гидеона Освальда Кэррадайса, трех недель от роду.

Фейт и Николас, прибыв в Лондон, никого не нашли в доме дяди Освальда. Дворецкий сообщил, что все уехали в Кэррадайс-Эбби посмотреть на новорожденного.

Потом они отправились навестить мать Николаса, которая разрыдалась, увидев сына живым, здоровым, с красивой и сердечной женой. Ник и Фейт взяли ее с собой в Кэррадайс-Эбби.

– Я тоже помню огонь в воде в Италии, – внезапно сказала Пруденс. – Знаешь, я совершенно забыла об этом и вспомнила только сейчас, когда ты описала его. Это и в самом деле выглядит волшебно.