Чтение онлайн

Я многое понял, общаясь с Пейзером. Например, то, что обозрение жизни может произойти необязательно после смерти. Оно часто принимает форму воспоминаний. С помощью такого друга, как Пейзер, который хорошо знал мою семью и меня, я смог взглянуть на свою жизнь с совершенно новой точки зрения. Хотя подобный тип обозрения был не так драматичен, как во время присмертного опыта, он тем не менее оставался достаточно эффективным. Слушая рассказы Пейзера о моей семье и старом Юге, я изменялся просто от того, что узнавал о своих корнях.

У наших семей были давние дружеские и деловые связи. Разговаривая с Пейзером, я сознавал, что все мы — один народ. Если нам удавалось преодолеть мелкие различия в цвете кожи и сосредоточиться на любви, которая является истинной основой нашего существования, то мы могли жить счастливо. Меня часто спрашивали, видел ли я четкие расовые черты в Существах Света. Нет. В духовном мире важен не цвет кожи, а свет, из которого мы возникли и в который превратимся.

В Пейзере этот свет ощущался постоянно—даже в те дни, когда его особенно одолевала болезнь, сияние его духовности было куда более ярким, нежели у более здоровых людей. Он был полон мира и покоя.

Однажды я решил навестить Пейзера. Я не видел его около двух недель и слышал от отца, что он очень ослабел от болезни.

Теперь я стоял у его порога и смотрел сквозь застекленную дверь, как он лежит на кушетке. Пейзер с трудом поднялся, и мы поприветствовали друг друга.

— Хромой ведет хромого, — сказал Пейзер, указывая мне на стул, и проковылял назад к кушетке.

Меня встревожило то, что я увидел. Пейзер явно был в скверном состоянии. Он сильно похудел, а путь к двери и обратно здорово его утомил. Некоторое время назад Пейзер прошел новый курс лечения, но это обернулось неудачей.

— Как поживаете, Пейзер? — спросил я. Пока он обдумывал ответ, я читал его мысли, и они меня не утешили. Я видел его в кабинете у врача, видел болезненные процедуры, которым его подвергали в больнице. Я видел его одинокое времяпровождение дома и грустные телефонные разговоры с детьми, которые не могли оставить работу и приехать. Я чувствовал, как он думает о том, сможет ли позаботиться о себе и где ему жить?

Теперь я знаю, что каждый испытывает подобные страхи в такие моменты жизни.

Я видел не только это. Пейзер не боялся умереть. На его глазах умирали мать и тети, и он знал, что они попали в города из Света, где побывал я. Пейзер верил в духовную жизнь. Мне было ясно, что Пейзер скоро увидит духовный мир, о котором мы с ним так часто беседовали. Но я видел, что его терзает только боль, а не страх перед смертью.

— Ты знаешь, как я поживаю, — ответил Пейзер. — Теперь осталось уже недолго.

Несколько минут мы сидели молча. В те дни я испытывал неловкость, общаясь с людьми, которым вскоре предстояло умереть. Я не вполне понимал, как с ними говорить о том, что мне стало известно, поэтому не говорил ничего. Наконец Пейзер нарушил молчание и произнес то, что изменило мою жизнь.

— Ты очень помог мне, парень, рассказав о том, что с тобой произошло. Я всегда знал: такие вещи существуют на самом деле, потому что в моей семье часто говорили о местах, где ты побывал. Но ты вернулся оттуда и остался в живых. Твой рассказ облегчил мне последние дни. Но ты должен рассказать об этом и другим умирающим, которых ты знаешь. Тогда им тоже станет легче.

Вот оно! Слова Пейзера были подобны второму удару молнии, только на этот раз они не поставили меня на порог смерти, а вернули к жизни. Несколькими простыми фразами Пейзер объяснил мне смысл жизни. Теперь я знаю, почему был одарен этими удивительными способностями, какое дело предназначили для меня Существа Света.

С помощью Пейзера я понял, что должен использовать свой дар для того, чтобы облегчить людям переход из земной жизни в жизнь небесную. Читая мысли, я мог проникать в то, что творится в душе у умирающих.

У этих людей почти не оставалось энергии для разговоров. Более чем другие, они стремятся скрыть свои мысли. Но благодаря интуитивным способностям я мог узнавать эти мысли и помогать умирающим и их близким смотреть в лицо тому, что их пугало, и таким образом исцелять их душевные раны.

Сидя рядом с моим другом Пейзером, я знал, что его жизнь подходит к концу, а моя только начинается. Пейзер объяснил мне то, чего я мог никогда не понять. Мой интуитивный дар и мой присмертный опыт должны помогать тем, кому вскоре предстоит покинуть этот мир.

По иронии судьбы моим первым умирающим был Пейзер. Ему становилось все хуже, и он решил прекратить бороться за жизнь.

Отец первым сообщил мне, что Пейзер умирает. Их дружба была очень давней, и так как мой отец был куда ближе Пейзеру, чем я, неудивительно, что он именно его уведомил о своем решении не противостоять смерти.

— Теперь нам придется доставлять Пейзеру продукты, — сказал отец. — Сам он больше не сможет за ними приходить.

Я старался навещать Пейзера как можно чаще. В последние две недели я виделся с ним почти ежедневно. Тогда я и начал постигать смысл жизни.

Я сидел у постели Пейзера, и мы разговаривали. Он рассказывал мне о своих детях и сестрах. Я видел все это как на экране и иногда заполнял пробелы в его повествовании, понимая, что в теперешней ситуации должен воспринимать его мысли более точно, чем до сих пор.

Просматривая в уме «семейные фильмы», я описывал свои видения Пейзеру.

— Парень, ты говоришь о том, что никто не знает, кроме моей семьи, — удивлялся он.

Я часто видел то, что беспокоило Пейзера и что ему не хотелось обсуждать. Но так как мне это все равно становилось известно, он начинал говорить более свободно о своих надеждах и страхах.

Его успокаивали наши беседы, я напоминал ему о тех фактах из жизни его детей и сестер, которые вылетели у него из головы. Это шло ему на пользу. Он начинал понимать, что хорошо воспитал своих детей и может умереть спокойно. Кстати, многие его дети и внуки сейчас работают в хосписах и домах для престарелых.

За время, проведенное с Пейзером, я осознал, что такие откровенные беседы помогают людям познать свой духовный мир.

— Мой народ знает немало подобных историй, — говорил он. — Нам много известно о духах и людях, которые контактировали с ними в момент смерти. Не могу сказать, что мне все это понятно, но знаю, что такие вещи действительно существуют.

Последние два дня Пейзера прошли мирно. Семья собралась у его постели, и он говорил с ними так спокойно, что удивил всех нас.

Во время своего первого опыта по уходу за умирающим я понял нечто очень важное. Отношение Пейзера к смерти изменилось, благодаря обозрению жизни, роль которого сыграли наши беседы. Мои парапсихологические способности позволяли нам проникнуть в самые укромные уголки его жизненного пути без того барьера, который препятствует большинству из нас обсуждать наши личные чувства. Я видел, что ничего так не успокаивает умирающего, как обозрение жизни, когда он как бы наблюдает ее события со стороны.