Чтение онлайн

Теперь нам оставалось найти барабанщика и вокалиста, чтобы стать полноценной группой. Мы пробовали играть с парнем по имени Jonny, который возможно играл хорошо на барабанах, но он не мог держать ритм очень хорошо, поэтому он нам не подошёл. Я позвал своего старого друга JC из средней школы, он согласился, и теперь у нас были все необходимые инструменты для группы.

Тот факт, что у нас не было вокалиста, не останавливал нас. Я начал писать песни, с лирикой и всем остальным, таким образом нам оставалось сделать всего шаг и взяться за микрофон. Мы репетировали, и репетировали, и репетировали, и, наконец, настал момент, когда мы встретили одного взрослого чувака, которого звали Ron и он начал петь с нами. Он был довольно хорош, поэтому мы позволили ему остаться.

Мы назвали себя «Pierct». Это означало «проколотые» [15] , но мы поставили «Т» в конце, потому что… не знаю… просто потому что поставили и всё. Мы репетировали с Роном несколько месяцев прежде, чем все мы почувствовали себя готовыми играть для других, а не только для себя. У Реджи была близкая взрослая подруга, которую звали Teresa, она помогла нам хорошо подружиться со всеми теми покупающими пиво рокерами. Она была по настоящему горячей штучкой, и у неё были крутые друзья, с которыми она позволяла нам тусоваться. У неё была подруга, которую звали Яна, и она неофициально была парикмахером всех рокеров из всех рок-групп Bakersfield. Так что если вы хотели настоящую рокерскую прическу, волосы, как у настоящего рокера, то вы бы сделали всё, чтобы Яна заботилась о них, а я хотел именно такие волосы.

Шэннон была другой подружкой Терезы, и после того, как я начал водить машину, Тереза и Реджи познакомили меня с ней. Я влюбился в неё на первом же свидании. Она была небольшого роста, по настоящему сексуальной, наполовину белая, наполовину азиатка. Впервые я увидел её за несколько месяцев до того, как познакомился с ней, тогда она работала в местной забегаловке — фаст-фуде. Я подошёл к прилавку, взглянул на неё, в этот момент на её лице словно было написано, насколько ей не нравится там работать. Запинаясь, я сделал свой заказ, думая о том, насколько красивой она была и полагая, что как бы я не старался, она не будет моей. Несколько месяцев спустя, Тереза и Реджи сказали мне, что я ей понравился, и я не должен так нервничать, должен, наконец, подойти и заговорить с ней. Она была просто удивительным человеком, и всё, что я знал, это то, что мы будем вместе в течение долгого времени.

В то время, у парня Терезы была группа, которая была довольно популярна в Bakersfield, и Тереза договорилась, чтобы мы открывали, играли на разогреве одного из выступлений этой группы. В день выступления мы дико нервничали. Дом был набит битком. Однако, мы отыграли довольно прилично. Мы пошли туда и сыграли наши оригинальные песни, какой-то дикий металл и прочий материал с глупыми названиями песен, которые я взял из порножурналов, например «Bad, Bad Girls», «Fantasy Lover» и «Anytime, Anyplace». Песни были просто ужасными, но мы выступили хорошо. Кульминацией нашего выступления был наш кавер на песню U2 «Bullet the Blue Sky». У Эджа [16] в этой песне просто потрясающее гитарное соло, и я полностью переиграл его.

После того выступления все нам говорили, чтобы мы продолжали выступать, но у нас появилась проблема: Рон в то время жил со своей подругой и её ребёнком, и он решил, что не может быть одновременно рокером и хорошим семьянином, поэтому он покинул группу.

Таким образом, жизнь Pierct закончилась после всего одного показа.

Когда Рон покинул Pierct, Реджи, JC и я попытались найти кого-нибудь, с кем бы мы теперь играли. Мы оглянулись вокруг, и нам повезло — мы нашли группу «Toy», которая состояла из вокалиста Ричарда и гитариста Тома. «Toy» только что потеряли ударника и басиста, и мы как раз были тем, что они искали. Они поставили JC и Реджи на место покинувших группу барабанщика и басиста, а меня сделали вторым гитаристом.

Благодаря дополнительной гитаре получился потрясный звук и всем действительно это очень нравилось. Мы репетировали в студии, в которой все набивались битком, так как обычно много людей приезжало послушать нас, в том числе Шэннон. Мы были действительно близки с ней в течение приблизительно года, даже притом, что я большую часть времени был настоящей задницей по отношению к ней. Я был настолько низок с ней — обходился с ней как последнее дерьмо, а она не заслуживала этого. Одна из тех причин, почему я был такой задницей, была в том, что я был очень неуверен в себе. Когда я был новеньким в средней школе, на моём лице часто вскакивали прыщи, что заставляло чувствовать меня действительно уродливым. Моя мама водила меня к нашему семейному врачу, который помог мне немного с этим, но я никогда не мог полностью контролировать их появление вплоть до того момента, как мне исполнилось двадцать лет. Это полностью опустошало меня и вызывало большую злость, которую я вымещал на Шэннон, потому что я чувствовал, что всякий раз, когда она смотрит на меня, она смотрела только на мои прыщи. Я всего лишь не мог понять, что она смотрела на меня, потому что она любила меня.

Таким образом, я ужасно относился к ней до одного дня, когда произошёл случай, вызвавший у меня и Шэннон небольшую панику. У неё была задержка месячных и это сильно испугало нас.

Мы были весьма сексуально активны в то время, но она принимала противозачаточные таблетки, и я не мог даже предположить, что она может залететь. Я взбесился. Она тоже взбесилась, но после нашей первой реакции, мы своего рода привыкли к случившемуся, и нам даже начало это нравиться. Это сблизило нас вместе. Я стал гораздо более нежным по отношению к ней и начал относиться к ней так, как я должен был к ней относиться всё время. Всё это не было довольно тяжёлым для нескольких детей ещё из средней школы.

Примерно через неделю мы узнали, что оказывается она не была беременна, у неё просто была задержка. Это угнетало нас, но мы довольно быстро свыклись с этим. Скоро всё вернулось к тому, с чего всё и началось — я снова начал относиться к ней как последнее дерьмо.

Я также продолжал тусоваться со своей новой группой. Те парни из «Toy» были клёвыми. Мы начали пить пиво (а также Night Train, St. Ides и другой более крепкий алкоголь), в то время как мы репетировали, и это быстро выходило из-под контроля, хотя я был уверен, что у меня-то всё под контролем. В целом, «Toy» была не плохой группой, за исключением одного: мы отыграли один показ и затем разошлись.

Я был настолько расстроен, надеясь всё ещё играть в группе и выступить, по крайней мере, с ещё двумя концертами. Вдобавок к моему расстройству, произошёл раскол между нами и JC. В то время как Реджи и я были только пьющими, JC начал баловаться наркотиками. Он потерял интерес к игре на барабанах и всему остальному. В то время мы не понимали таких вещей, и думали, что это глупо — быть наркошей. Но, в конечном счёте, в будущем мы лично испытали, что значит, когда наркотики полностью берут контроль над твоей жизнью.

Теперь, когда всё это произошло, в музыке остались только я и Реджи.

Когда мне было семнадцать, в то время, когда «Toy» распалась, умерла моя бабушка — мать моего отца, и это сильно ударило по отцу. Его противостояние алкоголю стало намного хуже, и после её смерти, он позволил алкоголю победить над собой. Его алкоголизм выходил из-под контроля, точно так же, как это было со мной. Единственное отличие было только в том, что никто в моей семье не знал обо мне. Я был настоящим профи в том, как скрывать от родителей своё пьянство.

Когда я приходил домой пьяным, их, как правило, не было дома, или я быстро проходил так, чтобы они не заметили меня. Я брызгал на себя одеколоном, чтобы скрыть запах алкоголя. Я делал всё, чтобы скрыть то, что я пьян. Однажды я вернулся домой после школы и увидел, как отец зашёл домой забрать некоторые бумаги, которые он забыл там. У него был стакан воды на столе, а я очень хотел пить, поэтому я сделал большой глоток из этого стакана. Это оказалась водка. Не вода.

Я мог почувствовать запах водки от стакана. Мой отец не был настолько же хорошим мастером по части сокрытия алкоголизма, каким был я, полагаю. Он выхватил стакан из моей руки и сказал: «Это моё», и посмотрел на меня. В тот момент я понял, насколько мой папа боролся с алкоголем. По каким-то причинам я не видел то же самое качество в самом себе.