Чтение онлайн

— Аллах, почему с тобой так сложно? — Грациозной походкой хищника перед нападением на жалкую жертву, шагает в мою сторону, — ты же без документов, как собираешься жить? А если скажу, что они есть у меня? — Нагло ухмыляется, видя удивление и заинтересованность в моих глазах, — так-то лучше, поехали давай, есть ещё много того, чего ты, моя маленькая жутко храбрая, но не очень сообразительная львица, не знаешь, — бесцеремонно хватает за руку и тянет следом за собой.

— Да стой же ты, — упрямо торможу, всеми силами вытягивая свою руку из его стальной хватки, — не поеду я с тобой никуда, почему никак не поймёшь? Мне и тут хорошо, а если очень сильно жаждешь помочь, то просто отдай документы и все! Разве это так сложно?

— Если напряжешь память в своей прекрасной головке, то вспомнишь, что я и первый раз обещал отпустить тебя на волю, когда никакой опасности для тебя не останется, — подходит слишком близко, я даже чувствую приятный аромат мужского тела, смешанный с древесными нотками и кажется нотками цитруса, возбуждающий сейчас все струны моей души, и не только души, — а пока опасность тебя не миновала, крошка, — сглатываю волнительный ком образовавшийся в горле, когда мужчина наклоняется ещё ближе, вроде как небрежно касаясь губами сначала линии скулы, а после кончика мочки уха, все тело сразу же пробирает сладким будоражащим кровь ознобом, от которого начинает лихо кружиться голова. Неосознанно прижимаюсь к нему ближе, глубоко вдыхая необходимый, как свежий воздух в затхлом помещении, запах его мощного, мужского тела, — и ты будешь под моей защитой до тех пор, — переходит на шёпот, от которого мои ноги вконец подкашиваются. Сейчас точно шлепнусь в его объятия и соглашусь на все его условия. Интересно, он знает о том, какое впечатление производит на меня? Наверняка, еще и специально пользуется своим тайным оружием. Какой наглец! Но Али сам спасает меня от неминуемого падения моей давно забытой гордости. Вот он резко отстраняется и магический момент растворяется в воздухе точно также, как и пшик цветочных духов на берегу лесного озера. Я молниеносно трезвею и сразу хочется треснуть себе по голове чем-то тяжёлым, чтобы выбить оттуда всю бесячую дурь. Боже мой, я самая настоящая идиотка, чуть было не прыгнула ему на шею, не могу поверить сама себе. Стояла, словно школьница на первом свидании и с дрожью во всем теле ожидала волнительного поцелуя. Оф, оф, оф! Надо зазубрить новое правило: больше никогда не подпускать его сильно близко к себе и не выпускать изнутри ту дурочку, которая меняется местами с серьёзной Настей.

— Нет же, я не пойду с тобой, — упрямо остаюсь стоять на своём месте, — серьёзно, Али, спасибо тебе за все, но мне тут хорошо, мне тут нравится, помоги только с документами, пожалуйста, — выбора нет и мне остаётся состроить жалобную гримасу, на манер того кота из «Шрека», в надежде пронять этим видом ничем непрошибаемого турка. Но ему видно плевать на мои мольбы, он похоже совсем не в курсе, что такое жалость. Какой же…

— Ну все, ты меня достала, — психует и решительным шагом в два счета оказывается возле меня, — я тебя предупреждал, но ты сама не захотела действовать по-хорошему, — и не успела я и пискнуть, как оказалась на его плече кверху пятой точкой.

— Али, ты что делаешь? Живо пусти меня!!! Это незаконно, бесчеловечно даже!!! — Я визжала и что было сил колотила кулаками по его спине, но моя историка на него не действовала от слова совсем, а мои жалкие удары воспринимались так, словно маленькая мышка стучала своими слабыми лапками по каменной стене большого дома. Все бесполезно.

— Угомонись там, а то ещё придётся при всех отшлепать тебя за непослушание, — ехидно ухмыляется, ни капли не воспринимая всерьез моё отношение к происходящему. А тем временем народ вокруг нас разделился на два фронта, одни открыто смеялись, забавляясь развернувшимся перед ними увлекательным представлением, наверное, думали, что жених тащит строптивую невесту, поэтому весело улюлюкали нам вслед. Другие же громко кричали что-то на турецком, размахивая при этом недовольно руками. Но подойти и реально вступиться, никто так и не решался. Я кричала о помощи, дралась, словно дикая кошка царапалась когтями и всячески брыкалась, но Али двигался очень уверенно, всем своим видом демонстрируя свое превосходство и владение ситуацией в полной мере. Деспот!

— А ну пусти девушку! Давай, побыстрее, парень.

Сердце от радости запрыгало сильно-сильно, я даже побоялась, что оно выпрыгнет из грудной клетки и счастливо убежит куда подальше. Дядя Насух, слава Богу! Думала, что уже больше, чем тогда на набережной, я никогда не буду ему рада, но сегодня был поставлен новый рекорд. Он крикнул Али на английском, поэтому тот реально тормознул и даже обернулся на голос. Я напряглась и с трудом подняла голову, которая уже знатно затекла, пока висела внизу. Хорошо, что я вышла на улицу с пучком на голове, а не то подмела бы все дорожки своими волосами. О чем я только думаю в этот момент? Проблем что ли других нет у меня? Дядя Насух с завидной скоростью для человека в его возрасте, бежал в нашу сторону, и я мысленно благодарила его ещё и ещё, нет, слова благодарности к этому человеку никогда не закончатся. Вот как тут не верить в высшие силы, когда они посылают в трудные минуты мне таких важных людей?

— Что ещё, отец? — Али и не думает выпускать меня из своих рук, но игнорировать старшего по возрасту ему не позволяет воспитание, — я ещё вчера предупредил, что девушку заберу, она будет находиться рядом со мной, пока я не решу обратное.

— Еще чего, — старик прокашлялся, прочищая горло, вижу, как сильно он запыхался пока бежал в нашу сторону, — я обещал ей помощь и защиту, так что пока она не решит обратное, она останется в моем доме и на этом точка! — Голос старика я впервые слышу таким строгим, даже самой стало боязно, — давай выпускай её, иначе за себя не ручаюсь, — он грозится кулаком, вызывая на моем лице довольную улыбочку.

Меня насквозь пробирает гордостью за этого смелого мужчину, а ещё окутывает нежной шалью защищённости кем-то очень родным, кем-то вроде отца. И хотя вся ситуация со стороны выглядит жутко забавной, Али все же ничего не остаётся, как под пристальным взглядом Насуха сдаться и опустить меня на землю, предусмотрительно поправив на мне задранную кверху рубашку и выбившиеся из тугого пучка непослушные прядки волос. Какая забота, ворчу про себя.

— Идём, дочка, — старик протягивает мне руку и когда я вкладываю свою в его, ведёт за собой в сторону дома, — а ты чего встал, как истукан? — Оборачивается к замершему в одной позе Али, провожающего нас задумчивым взглядом сощуренных глаз, — иди за нами, посмотрим, что ты там из себя представляешь и можно ли тебе доверить нашу дочку.

Что?! Я в шоке стреляю глазами то на Али, то на дядю Насуха. Как это? Но встрять в разговор и открыто вступить в спор с пожилым мужчиной не решаюсь. Ему значит виднее. Только теперь уже Али смотрит на меня победный взглядом, а на губах отплясывает довольное танго одна из его самых хитрых ухмылок. Ага, классно, веселись, чего уж там.

Я закипала вместе с чайником на плите. Это что же получается? Разговор не для женских ушей? Дискриминация чистой воды! Дело в том, что стоило нам только переступить порог дома, как дядя Насух сразу же отправил меня на кухню приготовь всем чай, а сам вместе с Али удалился в гостиную. А ничего, что предметом их разговора являюсь я? Ладно, делаем глубокий, размеренный вдох и долгий, медленный премедленный выдох, с которым выбрасываем накопавшееся в лёгких напряжение куда подальше. Старику лучше знать, как правильнее в нашем случае поступить, я ему во всем доверяю. Да и что уж тут лукавить, Али, кажется, я тоже доверяю. Вспоминаю его трепетные прикосновения к моей коже, лёгкий, щекочущий шёпот возле уха, и меня сразу же окатывает ушатом обжигающего кипятка, а ватные ноги непослушно подкашиваются. Облокачиваюсь на столешницу позади себя, стараясь удержать шаткое равновесие и совсем не замечаю солонку под руками, моя оплошность! Случайно цепляю её, и она звонко разбивается об кафельный пол, разлетаясь на множество блестящих осколков. Супер, просто вверх самоконтроля и невозмутимости!

— Дочка?! Все хорошо у тебя? — Слышу из гостиной взволнованный крик дяди Насуха, — давай, неси чай, милая.

— Эм… — нервно запинаюсь, — все в порядке, да, случайно споткнулась просто, — брезгливо морщусь новой порции, хоть и не серьёзного, но очередного своего вранья, — сейчас приберусь и приду…

Пришлось на ракетной скорости брать себя в руки, убирать рассыпанные повсюду мелкие осколки, и разливать ароматный чай со специями по выставленным на железном подносе чашкам в мелкий сиреневый цветочек.

— ….да, сынок, все верно, — доносится до моих ушей вежливый голос дяди, — не против вашего общения с дочкой Настей, — Али на этих словах незаметно дёргает меня за руку и хитро подмигивает, а меня распирает вылить на него чашку с чаем. Сынок? Я не ослушалась? Острая иголка ревностно воткнулась в моё девичье сердце, этот противный турок своим диким обоянием покоряет сердца всех, кто с ним пересекается. Как можно спокойнее вручаю ему его чашку. Он незамедлительно делает глоток и, может мне показалось, но с трудом сдерживает отвращение. Я что, настолько плоха в кулинарии и даже чай нормально заварить не могу? Принюхиваюсь к своей порции, но вроде бы пахнет довольно-таки приятно, чего он тогда морщится? Обидно, знаете ли.

— Но девочка будет жить с нами, в этом доме, пока сама не решит уйти от нас, — отпивая горячий чай, продолжает ровным голосом дядя. Улыбка Али заметно сползает, стирая собой самодовольное выражение лица, возвращая ему привычное его серьёзное.

— Хорошо, — согласно кивает мужчина с чёрными омутами вместо глаз, специально не смотрю в них, боясь не выплыть и навсегда там потонуть, — я приму любое ваше решение, — косится в мою сторону, и я почему-то ни капли не верю в искренность его слов. Что он задумал, интересно? — Только перед своим уходом, разрешите еще раз поговорить с Настей… наедине? Все будет в рамках приличия, обещаю, — расплывается в обезоруживающей улыбке, которая странно сочетается с грозным взглядом его пронзительных глаз. Точно что-то задумал! Не хочу я говорить с ним наедине. Над головой сверкает импровизированная моим сознанием красная кнопка, предупреждающая об высоком уровне опасности.