Чтение онлайн

– Мне не нравится, что ей приходится каждый день ездить в общественном транспорте… – начал он.

– Подумаешь, большое дело – двадцать минут на автобусе, – перебила Марго. – Только она почему-то начала тянуть. У меня уже плечо отваливается…

Ему надоело выслушивать жалобы.

– У меня она не тянет, – заявил он. – И вообще уже началась моя неделя, так что…

Марго встала. Ее щеки пылали, и вовсе не от порывистого ветра, треплющего волосы. Все-таки она очень красива.

– О господи, – презрительно фыркнула она, – прости, что отобрала десять минут твоего драгоценного времени.

К сожалению, красота – это еще не все, главное – характер, а характер Марго оставлял желать много лучшего.

Наконец эта мегера ушла и оставила их в покое, на прощание потрепав Флору за ушами.

Собака почему-то не слишком обрадовалась, что ее оставили наедине с настоящим хозяином. Она натянула поводок и устремилась в направлении Марго, которая удалялась, пока не исчезла среди деревьев.

Уиллу потребовались весь его дар убеждения, полпачки рыбных шкурок и твердая рука, чтобы придать Флоре правильное направление – через поле и лес к дому, где готовила обед Мэри, уже считавшая собаку своей третьей внучкой.

Флора с легкостью вписалась в его жизнь, словно и не отсутствовала целую неделю. Она ходила за ним по пятам, а если Уиллу приходилось отлучиться, с радостью составляла компанию Мэри.

Всю неделю лило как из ведра, и скоро выяснилось, что Флора не слишком любит гулять под дождем. Едва сделав дела, она тянула Уилла домой. Ей даже больше нравилось общаться с Мэри: наверное, потому, что та завела привычку носить в кармане фартука собачьи лакомства.

Точно так же, как Уилл не мог отказать Флоре, когда та занимала его место на диване, лезла в постель или клянчила еду из тарелки, он не мог отказать Мэри. Только бы мама была счастлива.

В четверг утром, когда Уилл закончил с доставкой и вернулся в магазин, он заглянул к Мэри в подсобку.

– Как думаешь, я смогу выманить Флору на прогулку? Дождь едва моросит, – спросил он и посмотрел на мать, надеясь, что та посмеется над Флорой, похрапывающей под столом.

Мэри сидела молча, с окаменевшим лицом, сжимая в руках секатор.

– Что с тобой, мама? – взволнованно спросил Уилл. – Кто тебя обидел? Ян?

– Я скучаю по ним, Уилл. По маме и папе, – сдавленно произнесла Мэри, и по ее щекам потекли слезы. – Я не могу без них. Я не создана для этой работы.

Уилл съежился – внутри и снаружи. Он не знал, как действовать в таких ситуациях.

Мэри сгорбила плечи, подавляя рыдания.

– Не плачь, мама, – беспомощно произнес Уилл. – У тебя все прекрасно получается. Любой тебе скажет.

– Сегодня годовщина их свадьбы. Они прожили вместе шестьдесят два года…

– Мне очень жаль.

– Папа всегда заказывал золотые розы по количеству лет, прожитых вместе.

Голос Мэри задрожал так сильно, что даже Флора обеспокоенно высунула голову из-под стола.

– В мамином свадебном букете были золотые розы.

– Давайте что-нибудь придумаем вечером, сходим в ресторан? – предложил Уилл, зная, что это не выход. Даже ужин в их любимом итальянском ресторане на Саутгемптон-Роу не заглушит боль, ведь семья отмечала там дни рождения, годовщины и хорошие новости. Они ходили туда так давно, что персонал выстраивался в очередь пожать им руки.

– Извини, мама.

– Тебе не за что извиняться, Уилл. Ты не виноват.

Мэри достала из рукава салфетку и громко высморкалась.

– Расклеилась, старая дура.

– Нет, не говори так.

Флора положила голову Мэри на колени. Они помолчали. Мать шмыгнула носом и выпрямилась.

– Ладно, надо работать. Цветы сами в букеты не сложатся.

Чуть позже, когда дождь ненадолго прекратился, Уилл с Флорой отправились в Александра-Парк. Он корил себя за то, что не способен стать опорой для матери и никогда не может найти нужных слов. Неудивительно, что он не способен прожить с одной женщиной и шестидесяти двух дней, какие уж там шестьдесят два года.

– Флора, перестань, пожалуйста, тянуть, – громко сказал он.

Дождь разогнал всех по домам, лишь вдалеке маячил еще какой-то страдалец с собакой.

«Я не то чтобы холодный и бесчувственный», – продолжал размышлять Уилл. Сеансы психотерапии показали, что он подсознательно запрещает себе чувствовать, и видит бог, у него были на то свои причины.

Наверное, поэтому он так быстро привязался к Флоре. Она ничего от него не ждала, кроме лакомств, не осуждала. Никогда не спрашивала о его чувствах, не говорила, что он недостаточно хорош. И теперь, когда она к нему привыкла, Уилл мог проявлять свою привязанность, не опасаясь быть отвергнутым.

Флора жила настоящим моментом, и в настоящий момент она так сильно натянула поводок, что тот чуть не порвался. Все ее внимание поглощала белка, скакавшая с клумбы на клумбу.

Уилл огляделся по сторонам. Вокруг ни души. Мужчина с собакой давно скрылся из виду. Что может случиться, если спустить Флору с поводка? Роланд говорил, что он не склонен к риску, словно это плохо. Время от времени бывает полезно пойти на обдуманный риск. Никаких отвлекающих факторов вокруг не наблюдается, и Флора наверняка подойдет на зов.

– Ладно, ладно, – пробормотал он, приняв окончательное решение, и наклонился отстегнуть поводок. – Только не говори Марго, это будет наш секрет. Я верю, что ты не подведешь, Флора.

Почувствовав свободу, собака пустилась догонять белку – по клумбам, затем вверх по склону, разрезанному на части изогнутыми дорожками.

– Дальше не беги, Флора! – закричал Уилл, поскольку выше начинался еще один газон, а затем дорога, проходившая по территории дворца. – Вернись, малышка!

Налетел порыв ветра, и Уилл не понял, услышала ли его Флора. Собака повернулась и посмотрела на него, склонив голову и насторожив уши.

– Иди ко мне! У меня есть вкусняшки!

Уилл вынул из кармана пакет с лакомством и энергично потряс им. Все будет хорошо. Она сейчас вернется.

Белка вновь пролетела над газоном, Флора отвернулась и понеслась за ней. На какое-то мгновение Уилл потерял собаку из виду. С выскакивающим из груди сердцем он помчался вдогонку, каждую секунду ожидая скрипа тормозов, звука клаксона или, черт возьми, гребаного автобуса.

Поскользнувшись на мокрой траве, Уилл упал на колени, даже не заметил, что испачкал руки, встал и кое-как дохромал до тротуара. Через дорогу возвышался дворец Александры – во всем своем викторианском великолепии. Флоры нигде не было.