Чтение онлайн

Время летело, Рождество неумолимо приближалось, и уныние Марго с каждым днем росло. На протяжении всего года она отмечала грустные даты, зажигая свечи: дни рождения, годовщины смерти; но эти даты касались только ее самой и тех, кого она потеряла, это была ее личная и постоянная скорбь. А Рождество заключало в себе всеохватывающую боль. Каждый рекламный ролик по телевизору, каждый разговор на работе или с подругами о планах на Рождество напоминали о семье, единении, принадлежности: обо всем, чего так не хватало в ее жизни. Тем не менее декабрь приносил с собой бесконечные приглашения на вечеринки, и Марго не пропускала ни одной.

Любая вечеринка, любой разговор с незнакомцем могли перевернуть ее жизнь. Все, чего она хотела, – найти подходящего по возрасту мужчину без материальных проблем, который не называет всех своих бывших чокнутыми и не считает, что Марго хочет заманить его в ловушку. Иначе она встретит сорокалетие, а затем пятидесяти- и шестидесятилетие не с семьей, а с полудюжиной собак из приюта.

«Моя мопсопауза», – говорила одна из ее новых приятельниц по прогулкам с собакой, шестидесяти пяти лет, в счастливом разводе, обожавшая своих трех мопсов, отвечавших ей полной взаимностью.

Чего же не хватало Марго? Уютная квартира, интересная работа, множество друзей и Флора. Только в этом году все они, как назло, решили отмечать праздник со своими родственниками.

– Мы в этом году едем к родителям мужа, – сообщила на праздничном бранче Трейси. – Молитесь за меня.

В былые времена рождественский бранч начинался в одиннадцать утра и заканчивался, когда кого-нибудь стошнит или кто-то начнет целоваться с чужим бойфрендом.

Теперь они завтракали в ислингтонском пабе, куда разрешалось приводить собак, так что Марго смогла прийти с Флорой. Сара собиралась после этого отправиться за рождественскими покупками и взяла с собой одиннадцатимесячного Берти, которого тут же вверила нежным заботам Марго. Взяв на руки пухлого извивающегося малыша, Марго с наслаждением вдохнула сладкий детский запах, а Флора с тревогой посмотрела на хозяйку.

Марго улыбалась и налегала на просекко, закусывая блинчиками со взбитыми сливками, так что к концу бранча почувствовала одновременно головокружение и тошноту. Она прижимала к себе Берти, тянувшего пухлые пальчики к ее локонам, и слушала жалобы подруг, которым придется ехать на Рождество к родителям, а на День подарков – к родственникам мужа. Она пожалела Трейси, чья свекровь всегда пересушивала индейку, и понимающе кивнула, когда Сара призналась, что вместо экологичных деревянных игрушек намерена купить детям нормальные пластмассовые, как у всех друзей. Она посочувствовала Джесс, которой предстояла встреча со всеми пятью сестрами одновременно.

– Третья мировая война начнется еще до всенощной мессы, – ухмыльнулась Джесс. – А потом вернемся домой и увидим, что Санта уже принес подарки, хотя все знают, что это папа, который напился хереса и подкрепился пирожками с сухофруктами. Он не пойдет в церковь, потому что не признает организованную религию.

Хотя Марго не могла поддержать разговор – воспоминания о семейном Рождестве почти изгладились из ее памяти, она все же старалась получать удовольствие, слушая о чужих праздниках – ужасные фотографии в одинаковых свитерах, эвакуация семейства Сары, когда загорелся не только рождественский пудинг, но и бархатные шторы.

Лишь когда ждали счет – а прошло всего каких-то два часа с момента их прибытия, Джесс тронула Марго за плечо.

– А у тебя какие планы на Рождество, Марго? – мягко спросила она.

Обычно Марго праздновала с Джеффом и Дафной, но в этом году соседи решили навестить старых друзей. Запасной вариант, с Жаком и Соланж, тоже провалился – последней взбрело в голову встретить праздники со своей семьей в Ренне.

Триста шестьдесят четыре дня в году Марго успешно притворялась, что рада своей независимости. И только двадцать пятого декабря она становилась самым одиноким человеком на свете. Словно почувствовав ее бедственное положение, Флора, до этого спокойно лежавшая под столом, ткнулась мордой ей в ногу.

– Ну, мое первое Рождество с Флорой должно быть особенным, – сказала Марго. Эта мысль подняла ей настроение. – Поваляемся до половины десятого, затем сходим поглазеть на зимних купальщиков на прудах. На обратном пути, вероятно, зайдем выпить и перекусить во «Флягу», а на рождественский ужин придумаем что-нибудь вкусненькое: сосиски в тесте, колбаски, картошку с морковкой и сельдереем в гусином жире. Я не люблю индейку.

– Вот это я понимаю – Рождество, – сказала Трейси.

В голосе подруги звучало облегчение, что Марго не собирается устраивать сцен из «Бриджит Джонс» или «Рождественской истории». Не тех, где Бриджит целуется с Марком Дарси или когда исполняются заветные желания маленького Тима, а самых душераздирающих.

– А я обречена смотреть рождественский выпуск Моркама и Уайза на полной громкости и с субтитрами, – продолжала Трейси.

– А нас разбудит еще затемно перевозбужденный ребенок, который весь день будет питаться исключительно сладостями, – добавила Джесс.

Наступила та стадия рождественского бранча, когда подруги единодушно стараются уверить Марго, что Рождество в одиночку во всех отношениях предпочтительнее.

Флора вновь ткнулась головой в ногу, и Марго почти успокоилась, но, проведя быстрые вычисления в уме, моментально утратила весь энтузиазм и чуть не расплакалась: Рождество выпадало на неделю Уилла.

Отлично продуманный план тихого домашнего Рождества с прогулкой в Хит и даже с заходом во «Флягу» внезапно утратил всю свою привлекательность. Без Флоры это будет просто еще один тоскливый день одинокой женщины, которая не знает, как убить время.

В это время в сумке загудел телефон. Сообщение от Уилла.

Марго не представляла, что это может быть. Уилл не производил впечатления человека, который любит получать или преподносить сюрпризы. Правда, в последнее время он внимательнее относился к ее сообщениям, и, несмотря на уныние, Марго стало легче. Уилл о ней думает. Хочет устроить сюрприз. Похоже, они становятся друзьями.

Сара и Джесс, как всегда, спорили над счетом.

– Я не заказывала коктейль, а пила кофе, а ты не заказывала кофе…

– Да хватит вам уже, – рявкнула на них Трейси, – разделим все на четверых, и дело с концом!

Затем последовала обычная кутерьма с пальто и поцелуями, Джесс спешила забрать дочку с детского дня рождения, а Сара запихивала Берти в слинг, готовясь штурмовать магазины.

– На Новый год встречаемся у меня? – уточнила Марго.

Хотя Рождество повергало ее в бездну отчаяния, Новый год Марго всегда отмечала с размахом. Веселье начиналось в одиннадцать с завтрака-фуршета, на который можно брать детей, и продолжалось до последней бутылки просекко и последнего фейерверка в лондонском небе.