Чтение онлайн

– Как пожелаешь.

Лиззи берет меня под руку, и мы идем вместе к машине.

Когда я сворачиваю на подъездную дорожку ее маленького домика, выключаю двигатель, намекая, что не готов закончить этот вечер.

– Позволишь посмотреть твой дом?

– Хорошо, пройдем, – Лиззи выпрыгивает из грузовика, и я следую за ней до голубой входной двери. Войдя в крошечную прихожую, я осматриваюсь. От увиденного,

на ум приходит лишь одно слово – эклектично.

Странно и по-своему уникально.

Мешанина яркой мебели: ярко-красный диван, странный желтый – то ли кресло, то ли стул, обшарпанный сундук, в качестве журнального столика. Фотографии в рамках украшают темно-серую стену, которая плавно переходит в потолок, оформленный в ночное небо в созвездиях. Почему я вдруг обнаруживаю, что ее астрологическая любовь к ночному небу так чертовски, сексуальна? Меня охватывает желание повалить Лиззи на толстый белый ковер под ногами, и трахать, пока она будет выкрикивать названия созвездий.

Вместо этого, я возвращаюсь к дружескому поведению и поддразниваю ее:

– Ох, Ящерка. Посмотри на себя, ты стала такой взрослой, – я треплю ее волосы, и она бьет меня по руке.

– Заткнись, – шутит она.

Брюнетка, виденная в клубе «Мекка», сидит на диване. Когда она встает, то свистит.

– Ну, привет, моряк, – она обмахивает себя, и я посмеиваюсь.

– Привет. Лекси, верно? – я протягиваю руку, чтобы пожать ее ладонь.

– Да. Это здорово, снова на тебя наткнуться. Можно вопрос?

Я внутренне съеживаюсь, гадая, о чем она спросит.

– Конечно, задавай.

– Ты только что назвал ее «Ящеркой»?

Лиззи проходит вперед, шутливо выдворяя Лекси в коридор.

– О’кей, тебе пора спать. Райан, не нужно ей отвечать.

Они обмениваются взглядами, и я смеюсь.

– О, это отличная история. Не могу поверить, что Ящерка тебе ее не рассказала, –

говорю я, садясь на диван.

Лекси обходит застывшую Лиззи, и плюхается рядом со мной.

– О, я должна это услышать.

Лиззи закрывает лицо рукой и садится на кресло-стул.

– Когда мы были детьми, – начал я, улыбаясь Лиззи, – каждое лето мы ходили в общественный бассейн. Наши родители собирали нас – детей: меня, моих двух младших братьев, Лиззи и ее сестру Элис, – с запинками, я рассказываю о тех веселых временах.

Они были невинны, мы были невинны, и так хреново, что жизнь забирает у нас невинность, заменяя вещами, которые нас меняют.

– Пожалуйста, не говори, что она будет есть ящерицу, – с отвращением говорит

Лекси.

– Ты так говоришь, словно сама делала это, – смеется Лиззи.

– Девочка должна же как-то питаться, – смеется Лекси.

Я качаю головой, смеясь над их шутками.

– Так вот, бетон вокруг бассейна всегда был невыносимо горячим. И вот Лиззи встала на него, и начала прыгать с ноги на ногу. Именно так делают ящерицы, чтобы остудить ноги. Она была милой, когда стояла сначала на одной ноге, пока могла выдерживать жар, а затем перепрыгивала на другую.

– Это вроде как мило. Когда-нибудь слышала о шлепанцах? – спрашивает Лекси у

Лиззи.

– Да. Но мы были детьми.

«Мы были детьми» – стандартный ответ на все глупости, совершенные в детстве.

Я помню, как много раз мы с Лиззи, попадали в переделки по глупости.

– Думаю, мне пора идти, – встаю я с дивана.

– Я тебя провожу, – Лиззи вскакивает, и ее тело устремляется ко мне. Чертовски,

сексуально. Я качаю головой, когда в мозг снова проникают мысли о сексе.

Мы подходим к двери. Моё зрение затуманивается, когда я лишь смотрю на нее.

Опускаю взгляд на ее губы – и больше ничего не имеет значения. Мне так сильно хочется заявить права на эти губы. Каждое нервное окончание в моём теле толкает меня шагнуть к ней. Это начало моего самого большого страха. Страха испытывать к ней похоть. К

моему другу.

Хотя она уже не похожа на того друга, которого я помню. Когда мы были моложе,

я никогда не думал о Лиззи таким образом.

Я бы никогда не прикусывал язык от желания к ней прикоснуться. Но растрепанные волосы Лиззи так и просят, нет, умоляют, что бы я пробежался по ним пальцами.

Забавно, но, когда мы были детьми, я всё время к ней прикасался. Много ночей мы лежали в моей узкой односпальной кровати и смотрели телевизор. Лиззи прижималась к моему боку, а я запускал пальцы в ее волосы. И ни разу, ни разу, я не испытывал сексуального желания. Даже когда я был подростком, а мои гормоны представляли собой гребанное крушение поезда, я никогда не думал так о ней.

Но сейчас это всё, о чем я могу думать. Мой мозг дает осечку, передавая все неправильные сигналы: мысли о нас, лежащих на моей старой односпальной кровати моему члену, заставляя его затвердеть. Ее длинные ноги, круглая попка и дерзкие груди дразнят меня под ее платьем, и я с трудом сглатываю, когда Лиззи открывает мне дверь.

Она ведет себя со мной, как обычно, поэтому очевидно, я единственный, кого посещают мысли о сексе. Если бы она хотела или испытывала потребность во мне, если бы чувствовала то же, что и я… не вела бы себя так, словно я – нейтральная сторона,

стоящая здесь.

Но, именно так она себя и ведет. Лиззи относится ко мне так же, как к своей лучшей подруге, сидящей на диване. Поэтому я сдержанно обнимаю ее, желаю спокойной ночи и ухожу к своему грузовику.

***

На следующее утро я захожу в магазин для серфинга своего отца, готовый к очень длинному рабочему дню. Позвольте рассказать вам о моём отце.

Внешне он – типичный пляжный бездельник. Только он – совсем не бездельник.

Его магазин для серфинга – одно из самых посещаемых мест в Саус Бич.

Конечно, это не магазин для серфинга Рона Джона, но небольшой магазин моего отца очень популярен. Мне нравится думать об этом так: магазин Рона Джона для туристов, а «Funk You Boards», магазин отца, для местных жителей.

Мой отец – великий человек. Он занимался серфингом всю свою жизнь. Когда мне было пять лет, начал учить и меня. Его неосуществленная мечта стать профессионалом была передана мне и моим младшим братьям. И из нас троих, только мой младший брат