Чтение онлайн

Родители Арая улыбались. На щеках Ануш появился румянец.

— Надо бы нам с тобой отдохнуть, — чуть задыхаясь, шепнул ей муж. — Тяжеловато, хоть и очень приятно вспомнить молодость. Вот бы ещё увидеть всё и всех.

— Будем верить, что операция пройдёт удачно, и ты сможешь исполнить своё желание. Я тоже немного устала, задыхаюсь. Ты прав, надо присесть, а то Арай очень внимательно смотрит на нас.

— Ну, он не сможет взглядом определить наши с тобой болезни, — продолжая улыбаться, тихо сказал Александр. — Веди меня, жена, к нашим новым соседям. Где там самые обворожительные дамы?

— Болтун, — тихо засмеялась Ануш.

Тамара видела пристальный взгляд Арая, направленный на родителей.

— Что не так? — спросила его она.

— Не знаю. Никак не могу привыкнуть, что они так постарели. Я помню их сравнительно молодыми, сильными. А теперь они быстро устают, одышка у обоих. Может, конечно, возраст влияет? Отцу завтра на операцию, надо бы пораньше…

— Пусть наслаждаются вечером. Смотри, как они активно разговаривают с нашими тётушками, и те их, похоже, приняли. Твой папа рассыпался в комплиментах, мама не может его остановить. А всем нравится. Скоро дядя Ваня выйдет, ему тоже интересно познакомиться с твоим отцом. На одного мужчину стало больше во дворе.

— Давай и мы потанцуем. Для нас, наверное, дядя Ваня поставил более современную музыку.

— «Любовь, похожая на сон», — медленно произнесла Тамара, прислушиваясь к словам песни.

Сердце затрепетало, когда сильные руки Арая обняли её. В груди что-то дрожало, словно хотело вырваться и кричать или шептать, чтобы услышал только он, любимый человек. Слёзы щипали глаза, заставляя часто моргать. Но счастливая улыбка сияла на лице, когда муж напевал Тамаре на ухо, повторяя слова за исполнителем песни:

— «Я люблю, как любят в жизни раз, словно солнца в мире не было до нас».

Она слушала нежные признания, прижималась к сильному мужскому телу, гладила кончиками пальцев, едва касаясь его руки, и ждала, когда сама сможет подхватить слова:

— «Твоё волшебное «люблю» я тихим эхом повторю».

Объятия стали крепче, горячее, словно танцующая пара забыла, что неподалёку есть родители, соседи, жители других дворов, зашедшие по привычке «на музыкальный огонёк». Мужчина и женщина видели и чувствовали только друг друга, для них не существовало летнего вечера, любопытных, но добрых взглядов, а были только они, их желание жить и дарить любовь.

— «Я прощаю Одиночество и Грусть, ты сказал, что в них я больше не вернусь, — продолжала подпевать Тамара, приблизившись губами к губам мужа. — Так бывает только в сладком сне, но любовь у нас наяву сейчас». (слова В. Горбачёвой)

— Ещё немного, и любовь будет прямо здесь и сейчас, — предупредил Арай, прижимая жену уже так близко, что она почувствовала его возбуждение и покраснела.

— Ох… Что, уже пойдём домой? Так рано?

— Ладно, подождём ещё немного, — хрипловатым голосом произнёс он.

— Тебе завтра на работу, да ещё и на операцию везти папу. Может, всё-таки домой? — с сомнением спросила Тамара, уже присаживаясь рядом с Фросей на деревянную скамью.

— Нет, давай ещё останемся. Погода не всегда будет радовать теплом. А старикам приятно побыть вместе.

То, что произошло в следующий момент, заставило его замереть. Арай резко оглянулся на окно первого этажа, где ему кивнул и хитро улыбнулся Иван; потом посмотрел на жену и покачал головой.

— Ну, дядя Вано! Он знал, чем меня затронуть. Это же «Берд»!

Она ничего не успела спросить у него, как послышался удивлённый возглас Александра-старшего:

— Арай, сынок, это же «Берд»! Станцуй, а? Я не вижу ничего, но буду представлять, вспоминать, как ты это делал в школе.

А его сына не надо было просить: он уже выходил на пустую площадку, опустив руки вдоль тела и гордо подняв голову. Арай словно забыл, что находится во дворе старого дома. Его движения подчинялись одному ему ведомому ритму, казалось, что рядом с ним такие же, как он, защитники крепости — берда. На нём был надет всё тот же джемпер, джинсы и обычные ботинки, но Тамаре виделось, что перед ней мужчина в национальном костюме, схожем с формой армянских воинов.

— Это священный оборонительный танец, — зашептал ей отец мужа, поменявшийся местами с Фросей. — Арай не рассказывал тебе, что занимался народными танцами? Матери не нравилось это, говорила, что не мужское дело. Но он всё равно ходил на занятия. Я видел этот танец в исполнении их ансамбля. Арай был самым молодым из них, с краю стоял. Худенький такой. Знаешь, самый яркий элемент танца это построение крепости, по-армянски «берд». Там ребята создавали двухэтажную стену, взбираясь друг другу на плечи. Красиво! Это настоящий армянский мужской танец. А тебе нравится, как Арай его исполняет?

— Это… — Тамара не сразу смогла продолжить, потому что голос прерывался, эмоции и ощущения захлестывали её. — Это очень красиво. Он так двигается, словно не один. Я вижу его друзей, которых он держит за руки, и они образуют единую цепь. Вижу, как они делают всё одновременно, в такт. Арай самый красивый мужчина…

Отец усмехнулся, на ощупь нашёл её руку и чуть похлопал сверху, словно благодарил за такие слова.

Музыка стихла. Двор взорвался овациями. А танцор, часто дыша, медленно возвращался «из боя», в котором защищал свою крепость.

* * *

Он обводил взглядом лица людей, которых не знал ещё две недели назад или не видел многие годы. В их глазах светилось счастье, восторг, казалось, что все помолодели на десяток лет. Тамара сидела, прижав руки к груди, словно прятала в ладонях что-то необыкновенное и боялась отпустить или потерять. Арай заметил, что она улыбалась дрожащими губами, а одинокая слезинка ползла по щеке, поблескивая в свете уличного фонаря, обнимавшего старый двор тёплым, уютным светом.

Танцор поклонился, прижав руку к сердцу, и ощутил, как быстро оно бьётся. Это было не от усталости. Его бег ускорился от тех эмоций, что пережил несколько минут назад, и тех, которые возникли сейчас, глядя на родных и близких людей. Потом посмотрел на окно первого этажа, где дядя Ваня то комкал платочек пальцами, согнутыми от старости и тяжёлой работы, то прикладывал его к повлажневшим глазам. Арай помахал ему рукой, чуть склонил голову в знак благодарности и улыбнулся широко, открыто, от всей души. Подмигнув местному ведущему «дискотеки», словно попросил отвлечь от себя внимание. Тот кивнул в ответ, исчез на несколько мгновений, чтобы вскоре из старого патефона полилась музыка, сопровождаемая характерным шипением заезженной пластинки, приглашая весело подвигаться.