Чтение онлайн

Александрия пока оставалась без храма своего бога-покровителя, и этот вопрос требовал первостепенного решения. Открытие храма бога Сераписа Птолемей намеревался совместить с открытием усыпальницы Александра Великого. Но в усыпальнице уже начались отделочные работы, а образ бога Сераписа еще не был создан.

Над созданием образа бога Сераписа и трудился скульптор Бриаксий из Карии. Сегодня он должен был показывать свои эскизы Птолемею и архитектору Дегинократу, но скульптор не был доволен пока своим замыслом. Ему казалось, что решение образа нужно искать где-то совсем рядом, и поэтому с самого раннего утра он отправился на городской рынок, чтобы снова сделать зарисовки с выразительных лиц его обитателей.

Рыночная площадь еще не была построена, но торговцы уже облюбовали себе самое людное место в городе.

На рынке было шумно, оживленно, как и подобает такому важному центру торговли и человеческого общения. В воздухе стоял крик торговцев, зазывающих покупателей.

Вокруг сутолока, бьющая ключом жизнь.

В мешках привезли зерно, в специальных сосудах масло и вино, корзины были до краев заполнены рыбой, душистыми плодами, овощами.

Ювелир, пристроившись на циновке, вырезал на перстне какие-то знаки. Покупатель склонился над мастером и наблюдал за его работой. Девушки заглядывались на бусы, зеркала, веера, изящные ларцы.

На рынке процветал товарообмен. Хлеб менялся на рыбу, сандалии – на зерно и пирожки в придачу, бусы – тоже на пирожки, рыба на овощи.

Бриаксий внимательно вглядывался в торговцев, в их энергичные движения, вслушивался в их оживленную речь. Их непринужденные позы, взмахи рук, жестикуляции – всё это отличало заправских торговцев.

Некоторые сидели прямо на земле, другие устроились на подстилке, третьи же обзавелись низкими скамеечками.

Рыночные разговоры, разнообразные выразительные лица и жесты – всё это будоражило мысли художника.

Громкие восклицания были кратки и выразительны. Их целью было привлечь внимание, остановить покупателя, возбудить в нем желание приобрести товар. Подчас одной меткой фразой достигалось большего, чем длинной замысловатой речью. И такими зазывными, короткими фразами из трех-четырех слов и была пересыпана вся речь продавцов.

– Смотри, добрый хлеб! – кричал один.

– Не проходи, сладкие пирожки! – перебивал другой.

– Остановись, прочные сандалии! – горланил третий.

– Обернись, красивые бусы! – взывал четвертый.

– Подойди ближе, душистые умащения! – старался перекричать всех пятый.

– Лучшая, свежая рыба, только сегодня выловили! – хвалил свой товар рыбак.

Бриаксий неожиданно как вкопанный остановился около продавца, торгующего зерном. В ожидании покупателей он водрузил на кудрявую голову меру для зерна.

«Нашел, наконец-то нашел тот символ для образа бога, который не мог найти в старинных египетских храмах, – радость захлестнула скульптора. – Серапис – прежде всего бог плодородия, изобилия. На голове у него должна быть мера зерна!»

Скульптор почти бегом заспешил в мастерскую. Через несколько часов ему предстоял разговор с Птолемеем.

Он быстро шел по прямым, недавно построенным улицам Александрии. Многие дома имели пять этажей. Галереи с перилами из резного раскрашенного дерева, поддерживаемые разноцветными колоннами, окружали стены, выходившие в сад. На плоских крышах стояли цветы и красивые растения, под сенью которых египтяне любили проводить вечера.

Бриаксий восхищался чистотой, которой блистали вое дома и прямые улицы. В сравнительно короткое время Александрия превратилась из незначительного поселения в большой оживленный город. И в этом главная заслуга принадлежала Птолемею.

По дороге Бриаксию встречалось много иноземцев – торговцев, моряков, ремесленников. Разноязычное население Александрии занималось строительством, ремеслами, торговлей и жило в большем мире, чем Эллада, и доброжелательно относилось к приезжим.

Мастерская скульптора находилась на первом этаже дворца Птолемея.

Птолемей был человеком глубокой и разносторонней культуры, страстным собирателем произведений искусства и старинных рукописей. Многие художники и советники помогали ему в этом. Здесь, в Александрии, Птолемей вместе с собраниями уникальных произведений искусства и литературы окружал себя талантливыми философами, художниками, учеными, поэтами, актерами. Ничто не действовало на Птолемея более ободряюще, чем общение с людьми, которые занимались разными видами творчества, будь то новые стихи, рисунки на вазах, скульптуры, сочинения философов. После встреч с талантливыми людьми у Птолемея, как правило, повышалось настроение и, в свою очередь, возникало желание тут же создать или построить в Александрии что-нибудь совершенно необыкновенное.

Приехав по приглашению Птолемея из Аттики в Египет, Бриаксий очень быстро освоился в этом молодом городе. Предложение Птолемея создать образ Сераписа он встретил с радостью и работал с величайшим увлечением. Во дворце Птолемея скульптор оказался в ежечасном общении с сокровищами мировой скульптуры, привезенными сюда из Вавилона, Персии, Карфагена и Эллады.

Бриаксий быстро стал своим человеком в доме Птолемея. Птолемей часто посылал за ним или сам спускался в мастерскую скульптора, чтобы спросить его мнение об одном или другом из новых сокровищ своего собрания.

Когда Птолемей уехал к матери в Македонию, Бриаксий отправился путешествовать по Египту, чтобы усердно изучить египетскую архитектуру и скульптуру. Эти впечатлении были необходимы скульптору для окончательного решения образа главного бога-покровителя Александрии, новой столицы древнего Египта. То, что он открыл в Египте, который посетил впервые, было грандиозно и сразу расширило его художественные горизонты.

Вся страна, зажатая безжизненными песками на узкой ленте плодородной долины огромной реки, казалась каким-то особым, мудрым и таинственным миром, на котором лежал отпечаток глубокой древности.

Больше всего скульптора интересовал и, когда он его посетил, поразил великий Мемфис. Здесь, в храме бога Птаха еще находился саркофаг с телом великого Александра, который в ближайшее время Птолемей собирался торжественно перевезти в новую столицу Египта Александрию.

Окруженный высокими холмами Мемфис был ошеломляюще древним. Величественный храм бога Птаха, сложенный из вечных камней, стоял здесь гораздо дольше, чем пирамиды в пустыне.

Седая древность предстала перед скульптором бурлящей жизнью огромного города со множеством разноименных кварталов, с путаницей извилистых улиц, где всё кишело суетящимся, веселым людом.

Мемфис был крупнейшим религиозным центром. Покровитель города бог Птах, имеющий человеческий облик, глубоко почитался в Египте, хотя владыку Птаха никто не видел. Когда Птах выезжал на своей золотой ладье из храма в гости к другому здешнему божеству, его небольшое изваяние скрывалось за золотыми занавесками, и только прислуживающие ему жрецы знали его настоящее лицо.

Бог Птах жил в своем храме вместе со своей женой жестокосердной с львиной головой Сехмет, то есть Могущественной, любившей войну, и сыном, прекрасным Нефертумом, носившем на голове цветок лотоса. Жилище Нефертума было всегда украшено букетами этих красивых голубых цветов.