Чтение онлайн

Как только Птолемей и вошедшие с ним гости удобно расположились на ложах, в зал вошла Эвридика. Поприветствовав присутствующих, она возлегла на подушки, выбрав свободное место вблизи Птолемея и сразу же почувствовала явное недовольство от присутствия в зале соперницы. Почти каждый вечер Птолемей слушал Агнессу. Правда, он неизменно приглашал с собой Менелая, но Эвридика чувствовала, что юная певица явно нравится её мужу. Ненависть к Агнессе с каждым днем всё больше и больше овладевала сердцем Эвридики, которая ясно видела, что гречанка так хороша собой, что ею невозможно было с первой же минуты не залюбоваться. Но Эвридика не собиралась уступать пальму первенства. Она решила вступить в борьбу, но так, чтобы никто не догадался об этом.

Птолемей поднял чашу с вином.

– За красоту, ибо вино и красота – то единственное, что делает людей по-настоящему счастливыми!

Агнесса обвела глазами присутствующих и подарила Менелаю нежную улыбку. Это не укрылось от Птолемея и щемящая грусть кольнула его сердце.

Даже сосредоточенный на своих строительных замыслах Дегинократ, глядя на лучезарную Агнессу, впервые за весь вечер улыбнулся.

Присутствие в зале Агнессы освещало залитый вечерним светом зал сиянием ласкового утреннего солнца.

– Смотреть на Агнессу еще приятнее, чем пить вино, – улыбаясь сказал Бриаксий, без стеснения откровенным взглядом художника разглядывая певицу.

Эвридика невольно почувствовала укол ревности. Она понимала, что Агнесса на редкость хороша собой и, разумеется, должна нравиться окружающим, но всё же не до такой степени!.. Все, и главное Птолемей, просто не замечали ee. Этого она не могла допустить!.. В этом дворце хозяйка она, Эвридика!.. Она не была готова к тому, что певица так откровенно будет обращать на себя внимание, и все забудут о ней.

Все мужчины, о чем бы они не переговаривались за столом, поглощая изысканные яства, буквально не сводили о Агнессы взволнованных глаз.

Или всё это Эвридике только казалось? Она старалась не смотреть в сторону Агнессы, но боковым зрением улавливала её улыбающееся лицо, сияющие глаза. Эвридике время от времени даже мерещилось, что именно с Птолемея Агнесса не сводит своих бесстыжих глаз, что её восхитительный озорной смех предназначен её мужу, чтобы отнять его у нее. Она слегка покраснела, словно сейчас ей незаметно дали пощечину. И подумала: «Берегись, Агнесса!»

Прервав беседу с Бриаксием и Дегинократом, Птолемей обратился к Агнессе.

– Агнесса, подари нам песню о любви.

Агнесса несколько раз тронула струны арфы и своим удивительно чистым, высоким голосом запела одну из своих самых красивых песен.

Слушая этот поразительной красоты голос, Птолемей почувствовал, что у него подступает комок к горлу, не давая возможности глубоко вздохнуть.

Каждое слово песни звучало настолько нежно и интимно, словно высказанное наедине признание в любви, и все невольно затаили дыхание, даже Эвридика.

Агнесса все свои чувства и эмоции выплескивала в песню, пробуждая во всех живые чувства и глубокие переживания.

Птолемей внезапно ощутил во всем теле непонятный жар, сердце сильно заколотилось в груди. «Что со мной? – с тревогой подумал он. – Неужели меня снова поразила стрела Эрота? Но это же нелепо, ведь Агнесса – совсем еще ребенок, который только-только достиг своего совершеннолетия. Хотя сейчас ей, вероятно, столько же, сколько было Таиде во время нашей первой встречи. Агнесса навряд ли познала ласки мужчины, а я уже прожил бесконечную, длинную жизнь, полную любви, разочарований и потрясений.»

Нет, Птолемей не хотел пока верить, что с ним – для всех недосягаемом и могущественном – могла случиться такая внезапная беда. Именно беда – потому что как иначе можно назвать чувство к девушке, в которую влюблен младший, родной брат. Но для Птолемея стало необходимостью ежедневно видеть Агнессу перед глазами, на расстоянии вытянутой руки, слушать её божественный голос.

«Великий Зевс, куда это меня снова заносит под звуки этого неповторимого голоса?» – ужаснулся Птолемей своим мыслям, вихрем обрушившимся на его разгоряченную голову.

Исполняя песню, Агнесса часто бросала взгляды на Менелая, словно песня предназначалась только ему.

И Менелай не сводил глаз с Агнессы.

Птолемей ничего не мог с собой поделать. Внутри него вспыхнул давно позабытый огонь.

– Что с тобой, Птолемей? – услышал он вопрос Эвридики, на который не смог ответить, так как сам еще до конца не осознал, что с ним происходит.

Птолемей снова взглянул на Агнессу. Она закончила песню, пробежав последний раз по струнам арфы, опустила руки и сидела с довольным видом шаловливого ребенка, ожидавшего похвал за прекрасное выступление. И восторженные похвалы не замедлили себя ждать. Каждый, кроме Эвридики, считал необходимым высказать Агнессе приятный слова.

– Волшебно! – воскликнул Бриаксий. – Поразительный по красоте голос.

– Какая одухотворенность и в то же время неискушенность! – вторил ему Дегинократ.

– Давно я не получал такого удовольствия от пения, как сегодня, – промолвил немногословный, скупой на похвалы жрец Тимофей.

Агнесса буквально сияла от счастья – еще бы, она оказалась в центре внимания всех этих взрослых, знаменитых людей. Губы певицы помимо её воли расплылись в победной улыбке, обозначив на щеках еле заметные ямочки и придавая её лицу задорный, девичий вид.

Только Птолемей возлежал без тени улыбки на лице, сосредоточенно о чем-то думая. Из задумчивости его вывели слова скульптора.

– Теперь вы понимаете, какой силой обладает настоящее, искреннее искусство? Сильнее этого – только любовь!..

Птолемей почувствовал, что в его душе нарастает смутное ощущение катастрофы, словно перед извержением вулкана, задремавшего в потаенных глубинах чувств.

Через несколько дней Эвридика через свою служанку передала Птолемею настойчивую просьбу срочно принять её для важного разговора.

Супруги не виделись со дня последнего пира, на котором юная Агнесса блестяще исполнила песню о любви.

Всё это время Птолемей был загружен неотложными делами, связанными со строительством Храма бога Сераписа.

Слава Александрии росла и её могущество крепло с каждым днем.

Спеша, словно боясь упустить благоприятное время, приступили александрийцы к исполнению замысла Птолемея, Дегинократа и Бриаксия. Из многих стран прибыли к Дегинократу и Бриаксию умелые помощники, которые были необходимы для осуществления грандиозной идеи.