Чтение онлайн

И тогда он мысленно увидел это. Он на лошади где-то на берегу, смотрит вдаль, на воду. Теперь он знал, почему лишился памяти. Потому что отказывался помнить. Он отчетливо ощущал жестокий вкус предательства, стыда и отчаяния. Он доверился не тому человеку, и это стало роковой ошибкой.

Он слишком поздно вспомнил, что должен был доставить.

— Вы узнаете кольцо? — спросил Харпер.

Он кивнул и сунул руку в карман.

— С этим я сам разберусь.

— Вам придется немного подождать. Я пришел сказать, что ваша леди волнуется, ей нужно поговорить с вами.

Джек вскочил — перстень выпал на ковер. Он дрожал, его бросило в жар. Мелькнула мысль, что он снова повредил ребро. Но им он займется позже.

— Вы с ней полегче, — предупредил Харпер.

Джек свирепо взглянул на него.

— Прочь с дороги, рыжий болван, или я сделаю с вами то же, что с тем Хирургом.

Ирландец расплылся в улыбке и шагнул в сторону.

Джек спешил добраться до библиотеки так, словно от этого зависела его жизнь. Ливви все еще лежала на диване, лицо у нее было болезненно серым, волосы тусклыми и влажными. От правого уха до воротничка ее платья тянулась линия стежков. Как она вытерпела то, что делал с ней доктор? За все это время до него не донеслось ни стона.

Он знал, что в комнате присутствовали другие люди, но, опустившись перед ней на колени, видел только ее.

— Ох, Лив, — громким шепотом произнес он, беря ее за руку.

— Все хорошо. — Она отодвинулась от него, и он постарался заглушить приступ боли.

— Она боится, что у нее ужасный вид, — услышал он голос Грейс позади себя.

Он видел, какой взгляд бросила Оливия на подругу. Он потянулся к ее бедной посиневшей щеке, по которой шел неровный порез.

— Ты прекрасна, — шептал он. — И ничто не может изменить этого.

Она слабо попыталась отнять руку. Он не позволил.

— Господи, Лив, — шептал он, поднимая руку для поцелуя. — Ты такая мужественная. Если бы меня зашивали, пока я был в сознании, я бы орал так, что слышно было бы на милю вокруг.

Она чуть качнула головой.

— Я видела множество примеров в Брюсселе. Мне было бы стыдно перед такой компанией.

Он не помнил, когда плакал последний раз, но сейчас слезы душили его. Он не заслуживал ее. Не заслуживал прекрасной отважной Ливви. Как она могла говорить о стыде? Это он довел ее до такого состояния.

— Ему нужен был список, Джек, сказала она.

— Да, — сказал он, рассеянно кивнув, поглаживая ее спутанные волосы. — Есть список. Список львов. Но это подождет, Лив. Ты не можешь ждать.

— Боюсь, я не могу согласиться с вами, мой друг, — услышал он голос позади себя…….Этот список не может ждать.

Обернувшись, он увидел в дверях Кита Брэкстона. Но говорил не он. За ним стоял высокий, черноволосый, невероятно элегантный Маркус Белден, граф Дрейк.

— Давно пора, — выпалил он, поднимаясь на ноги, но не выпуская руку Ливви. Им владел беспричинный страх, ему казалось, что если он позволит ей отнять руку, то потеряет ее навсегда.

— Врачи просили нас не волновать вас, старина, — спокойно сказал Маркус. — Мы считали, что так будет безопаснее.

Джек разозлился.

— Вот как, Маркус? Для кого? Для моей жены, которой чуть было не перерезали горло?

Дрейк прошествовал в библиотеку так, словно входил в танцевальный зал, но Джек видел, что он очень подавлен.

— Мои искренние извинения, мэм, — сказал он, поклонившись. — Конечно, ваше мужество заслуживает куда большей признательности. Наши люди наблюдали за домом, но их… вывели из строя. Вы видели того, кто напал на вас?

— Напавший на нее заперт в винном подвале, — сказал Джек. — Он охотился за списком, который я должен был передать вам.

— Вы помните? — спросил Дрейк с загоревшимися глазами.

Он пожал плечами:

— Отдельные моменты. Вас, конечно.

— И вы сможете сказать нам, что это все значит? — произнесла появившаяся в дверях леди Кейт. — Какое отношение к нападению на мой дом имеет предводитель повес граф Дрейк?

— Троянский конь, — неодобрительно произнесла леди Би.

Лорд Дрейк тихо засмеялся:

— Боюсь, именно так, леди Би. Я знаю, что могу рассчитывать на конфиденциальность, — часть своего времени я тратил на выполнение небольших поручений Короны. Джек помогал мне.

Леди Кейт нахмурила брови.

— Во Франции.

— Где требовалось. Не всем удавалось надеть французскую форму. Мы делали что могли.

— Полагаю, вы знали, что делал Джек? — спросила она.

Маркус улыбнулся:

— Да, разумеется. Это ведь я послал его.

Оливия возмутилась.

— И вы ничего не сказали нам до сих пор?

Джек не мог не усмехнуться.

— Но как он мог, Лив?

Дрейк кивнул.

— Пока вы не связались с Брэкстоном, мы даже не знали, что граф выжил. Мы потеряли связь с ним больше четырех месяцев назад. — Он широко улыбнулся Джеку. — Рад видеть вас, старина.

— Я был в тюрьме. — Джек замолчал. Внезапно на него обрушилось воспоминание о нескончаемом холоде. О голоде. О безысходности. — Они схватили меня, когда была убита Мими.

В его голове словно сверкнула молния. Как было бы хорошо, если бы память вернулась к нему полностью и сразу, а не случайными обрывками. Тогда все быстро бы прояснилось, им не пришлось бы столько мучиться, а он смог бы начать искупать свою вину перед Лив.

— О, Джек, — прошептала Ливви со страдальческим видом. — Ты был в тюрьме. И оказался там слишком поздно. Наполеона разгромили без тебя.

— Я сбежал как раз вовремя, чтобы перехватить депеши, — сказал он. — Но я пытался остановить не Наполеона.

Дрейк замер.

— Прошу прощения?

На этот раз улыбнулся Джек:

— Вы не туда смотрели, старина.

Леди Кейт покачала головой:

— Боже, сколько времени потеряно! Только подумайте, насколько меньше усилий нам потребовалось бы прилагать, если бы вы сказали нам правду.

А Джек думал только о том, что, случись так, он не провел бы столько времени с Ливви.

— В таком случае я жду объяснений, — сказал Маркус.

Джек подавил растущее раздражение.

— Нельзя ли обождать? — настойчиво попросил он. — Нужно позаботиться о Ливви.

На самом деле он просто хотел, чтобы все вышли и он смог поговорить с Ливви. Обнять ее. Попросить прощения.

Это был парадокс. Четыре года он собирал информацию. Из-за этого был брошен в тюрьму, мучился, страдал от изоляции, оттого, что рядом умирали люди. А сейчас его это не заботило. Он хотел одного — убедить Ливви, что он сделает все, чтобы искупить свою вину.