Чтение онлайн

И ежели Мирну, просто тянуло на то, что делать было как бы неприлично, то я со всей серьезностью подошла к обучению. За свою жизнь и честь, случись чего, я вполне спокойна. Если не отобьюсь, так хоть живой не дамся. Чтобы как-то отметить мои успехи батюшка подарил мне шпагу на шестнадцатые именины. К тому моменту мы уже жили в имении, в Озерном крае, и маменька, возобновившая старые знакомства, успела вспомнить правила политесу и была страсть как недовольна таким подарком. Однако, я была просто счастлива. Оружие, заказанное специально для меня, пришлось как раз по руке, в отличии от папенькиной именной сабли. Тяжеленная зараза, только один раз, да с двух рук и размахнуться! А потом бросить наземь и бежать, опозорив честь мундира.

Тьфу, какой мундир! Нет у меня никакого мундира, и не будет…

Хотя, чем по сути бальное платье от мундира отличается? Да ничем, особо. Предназначение у него такое же: "род войск" определять. Раз светлое – значит девица, родовых каменьев нет – значит, либо бедна, либо из младших дочерей, и так далее. Неудобная штука, платье, хоть и красивая! Один раз надела и…

…что-то случилось с моим новым бальным платьем. Не помню.

И со мной тоже что-то случилось… Я в этом странно уверена.

Медленно открыла глаза. Осмотрелась. Судя по картине за окном, удачно не закрытым шторой, я в западном крыле царских палат. Второй этаж, кажется, третьи гостевые покои.

Я невольно хмыкнула, оценивая заново свою осведомленность. Ведь даже план палат могу нарисовать, хоть сей же час, только бумагу дайте!

Во время мятежа бывший на тот момент в Южном цесаревич (бесславно сбежал на войну от папенькиных гулянок) вернулся в стольный град вместе 1-м Южным гусарским полком. Казалось, что может сделать в стольном граде, раздираемом междоусобными распрями, один полк легкой кавалерии?

Но на Юге знали, что делали, отдавая Его Высочеству лучшее, что у них было, фактически оставляя драгун крепости без "глаз и ушей". Закаленные в боях на чужой земле, привыкшие к разведывательным вылазкам и внезапным атакам, бравые вояки под командованием нашего батюшки, неумолимо наводили порядок в столице, продавая собственные жизни по одной за дюжину.

Цесаревич плохой памятью наделен не был. Не забыл он в победный час ни града Южного, поддержавшего наследника в не самые спокойные для себя времена, ни простых вояк, принявших присягу и вернувших цесаревичу власть, принадлежавшую тому по праву рождения.

Для Южного год и впрямь выдался нелегкий: пользуясь сумятицей в стольном граде, подняло голову Островное царство, издавна бывшее младшим братом и союзником. Сторговавшись с басурманами, напали они с двух сторон на славный Южный град, и ежели бы он пал, ничто не спасло бы земли царствия от разграбления. Мне было всего десять, Мирне – тринадцать. В конце улицы, на которой стоял наш дом, дождевая вода собиралась в лужи. Мы пускали там кораблики, и из нее же пили воду, когда осада затянулась… На зубах скрипел песок, а с площади тянуло паленым.

Так, вдыхаем, выдыхаем и продолжим перебирать то, что вспоминается.

Царской волей наш батюшка был назначен новым генералом от кавалерии, и, пользуясь затишьем в столице, повел войска, примкнувшие к его полку в столице, обратно на помощь Южному. Его Высочество остались охранять добровольцы из 1-го Южного гусарского полка, переименованного после пополнения в Софийский гвардейский полк.

Удачная компания под Южным окончательно поставила на колени Островное царство. Царской семье было отказано во власти. В правители прочили царевича Елисея. Женившись на островной царевне по возвращении из заморского Университета, куда его отправили от греха подальше на мир поглядеть, он стал бы полноправным властителем маленького царствия. То, что вернется чудом выживший царевич совершенно никчемным, никто предположить не мог. Имя того, кто сохранил жизнь Его Высочеству в охваченном мятежом стольном граде так и осталось загадкой.

По возвращении из Островного царствия, батюшка забрал нас из царских палат, куда нас определили после освобождения Южного, и подал в отставку. За воинскую доблесть и личную выслугу генералу Луговскому был дарован княжеский титул и поместье, предыдущий хозяин которого потерял голову вскоре после провала восстания.

Несмотря на внушительно состояние и упрочившееся положение, семья наша привыкла жить скромно. Слишком свежи были в памяти насыщенные событиями дни в Южном граде. Отца жаловала царская семья, хоть он давно оставил службу, мы с сестрами имеем внушительное приданное, а маменька будучи при дворе статс-дамой самой царицы сохранила, живя в Озерном крае, все важные связи.

Подведем итоги: я помню семью, уверена, что у меня две старшие сестры, Нэнси и Мирна. Могу бесконечно рассказывать историю нашего царствия и на раз отвечу, чем различается мушкет и кремниевое ружье. Да что там отвечать-то. Мушкет – такая здоровая штука, которую зарядить человек может только стоя, да и то, имея при этом поистине богатырское сложение. А вот облегченное кремниевое ружьецо времен царя-Реформатора, заряжу даже я. Оно от охотничьего ничем и не отличается, а из этого добра я, вроде как, неплохо стреляю.

Так что получается, я убивала зайчиков? Нет, вроде бы нет… Деревянная мишень, на которой тренируются царские гвардейцы, по лесу не бегает и морковку не жует.

Так не отвлекаемся, потому как имеется проблема куда серьезнее… зайчиков. Есть одна вещь, которую я ну никак не могу вспомнить!

Кто – я?

Цены бы мне не было как разведчику: знаю кучу тайн царского двора, и при этом даже свое собственное имя вспомнить не в состоянии!

Я шевельнулась.

Ой, больно! Да уж, здравие мое явно оставляет желать лучшего. Голова гудит, плечо тщательно замотано, рука почти безжизненно висит на перевязи. И что характерно, я совсем не помню, почему.

Очередная выходка? Да нет, тогда в кровати бы лежал кто-то другой, я себе не враг.

Кажется, были танцы… Точно, были, но откуда тогда такие боевые ранения?! Танцую я, конечно, далеко не мастерски, но и не так плохо, чтобы встречать следующий день со сломанной рукой! Или она не сломана?!

Я неловко, одной рукой, растянула шнуровку на груди, и заглянула под рубашку. Бинты покрывающие предплечье в нескольких местах потемнели от крови.

Какого ле…

Что же я там делала на этих танцах?!

Воображение рисовало картины, одну хуже другой. Но прежде чем волны паники успели захлестнуть меня с головой, в дверь вежливо постучали. Я насторожилась: выяснять, что еще я не помню, не было никакого желания.

Но все же, лучше раньше узнать, чем когда грянут неприятности. Уверенность, в том, что они грянут, и совсем скоро, объяснению опять-таки не поддавалась.

– Войдите, – мрачно сообщила я двери.

В ответ на пороге возникли две знакомые девицы.

– Отвратно выглядишь, сестрица, – бодро сообщила темноглазая пониже ростом, а та, что повыше, с толстой русой косой, только вздохнула и, подойдя к кровати, ласково коснулась рукой моего лба.