Чтение онлайн

— Главное вовремя остановиться, — пробормотала я, ветер приглушил мой голос, принося с собой запах дров, горевших в каминах, и аромат вечнозеленых деревьев. Было холоднее, чем вчера, но солнце было высоко в небе и светило ярко, окрашивая далекие снежные вершины в васильковый цвет. Птицы летали в облаках, без устали распевая свои песни.

Мы продолжили свой путь, проходя мимо старых домов, самых различных стилей и размеров. Я подумала, что Крису мог не нравиться мой эклектичный район — он жил в особняке в Черри-Крик, в конце концов, — но судя по его любопытству и восторженным размышлениям по поводу семей, скрывавшимся за фасадами каждого дома, он казался искренне заинтригованным.

Мы свернули за угол на мою улицу, и я махнула соседу, который жил через четыре дома от меня. Прямо сейчас его собака Перчик тащила его по тротуару.

— Вижу, что дела идут хорошо, — шутливо выкрикнула я в его сторону.

— Учитывая то, как это маленькая леди практически выгуливает меня, думаю, что ты права, — крикнул в ответ мой сосед, и я рассмеялась, потому что, разве на самом деле это не было правдой? Он был разведен и недавно вышел на пенсию, оставив должность директора, после чего у него появилось много свободного времени, а Перчик была молодым черным лабрадором, у которой был слишком энергичный шаг. Они уравновешивали друг друга.

— Почему у тебя нет никого? — спросил Крис, слизывая пудру с пальца, прежде чем выбросить бумажный пакет в урну.

— Гиперактивный лабрадор склонный к воровству садовых гномов? — поддразнила я его.

— Хейзел, — он уставился на меня так, как будто я была еще более сложной, чем это бывало обычно.

— Что? — спросила я, мило улыбаясь. Мне нравилось задирать его. От этого я чувствовала себя, как будто преимущество было у меня, то, что я с упорством сохраняла в своей повседневной жизни, и именно то, что Крис перехватил и украл с милой улыбкой на лице.

— Собака.

— У меня в приюте пятьдесят собак на выбор, Крис.

Он вздохнул.

— Но ни одной только твоей, к которой ты приходишь домой каждый день. У тебя отличный двор для собаки и достаточно места.

— У меня нет времени для подобного рода обязательств, — сказала я, надеясь, что в итоге решительность в моем голосе положила конец его допросу. Мы ступали на территорию со множеством подводных камней — Крис был излишне искусен в том, чтобы завести меня туда — а я предпочитала оставаться на твердой земле.

— Ты легко могла бы найти на это время. Черт, у тебя почти единственная работа на этой планете из тех, что просто заставляют тебя ежедневно приводить свою собаку к себе на работу. Может ты слишком занята тем, чтобы заботиться обо всех остальных, спасая каждую собаку, которую только можешь, тем самым закрывая себя для того, чтобы следовать за чем-то, что хочешь именно ты. — Крис посмотрел на меня таким проницательным взглядом, что это заставило меня почувствовать, как будто он снимал все слои моей одежды до тех пор, пока я не осталась перед ним полностью обнаженной. — Потому что я ни на секунду не поверю в то, что ты не забрала бы себе пятерых дворняг, если бы разрешила себе такую вольность.

— Тебе легко говорить — все, что касается тебя, это сплошное снисхождения, — сказала я, вспоминая слова своего дяди — «Крис знает, как прожить эту жизнь на полную катушку, и тебе нужен кто-то, чтобы научить этому». — Ты можешь позволить себе все, что только захочешь, вести себя так, как тебе заблагорассудится — от тебя ждут этого, восхваляют за это — но все тоже самое не относится ко мне.

Моя мать, собаки, «Неизбежное Спасение» — все они зависели от того, насколько я убуду уверена, надежна, предана своему делу. Безрассудное поведение или послабления лично для меня были роскошью — и такой редкостью — в моем мире, и они точно стоили определенной платы. Правда состояла в том, что как бы сильно я не любила Ревень, как бы сильно я в ней не нуждалась, ее смерть опустошила меня настолько, что я не была уверена, что смогла бы пережить это во второй раз. Поэтому, вместо того, чтобы рисковать привязанностью и болью, вместо того, чтобы добровольно проходить через все это снова, я решила, что было лучше сосредоточиться на псах, которых я могла бы спасти — и найти семьи, которые они могли бы спасти в ответ — потому что, хотя слезы зачастую были спутниками прощаний и проводов к новому дому, однако от этого мое сердце скорее становилось только больше, а не уменьшалось.

— Боже, не рассказывай мне это херни, — сказал он, запуская пальцы в свои волосы. — Да, я за пределами привилегий, и да, мне нравится жить на грани, но я управляю этими аспектами своей личности. По крайней мере я не позволяю страху пойти на риск и удерживать меня от того, что мне хочется. Ты хотя бы знаешь, чего хочешь, Хейзел?

— Может быть и нет. Все, что я знаю, это то, что ты ведешь себя так, как будто твой подход к жизни — это самый лучший и единственный способ, пригодный для существования, — я засомневалась, аккуратно подбирая слова. — Ты как реактивный самолет, совершающий полет вокруг земного шара, ни разу не приземляясь где-то дважды. Но я — это не ты, Крис. Я полагаюсь на стабильность, безопасность.

— Почему эти понятия должны быть взаимоисключающими? — спросил он, как будто искренне смутившись. — У тебя может быть все сразу — приключения и безопасность — если ты выйдешь за пределы зоны комфорта и за границы тобою же самой очерченные, перестав использовать приют в качестве своего возлюбленного.

— Что бы это могло означать? — спросила я, ощетинившись от одного намека на то, что «Неизбежное Спасение» был каким-то убожеством.

Крис остановился и смерил меня внимательным взглядом.

— Я имею в виду то, что используешь собак, нуждающихся в спасении, в качестве невидимого прикрытия, из-за которого ты не принимаешь участие в чем-то смелом, непредсказуемом или в чем-то, о чем ты потом могла бы пожалеть. Но ошибки необходимы для того, чтобы каждый из нас вырос человеком.

Я посмотрела в сторону, мое горло внезапно сжалось, во рту пересохло. Каким-то образом Крис всегда мог прочитать мои мысли, ему было известно, что скрывалось в самых потаенных глубинах моего сердца. Но я не хотела, чтобы он был прав.

— Подумай о своих самых успешно проведенных реабилитациях, — настаивал он, когда я не ответила. — Это те самые псы, у каждого из которых были свои причины сидеть в конуре — они на себе испытали то, каким пугающим и жестоким может быть этот мир — но они вышли за пределы своей будки, чтобы попробовать все то, что жизнь может им предложить. Ты же отказываешься сделать то же самое.

— У тебя звучит все так просто, — сказала я, испытывая соблазн поддаться тому, чтобы привести его слова в действия, но я знала, что все это было просто фантазией. Вся моя жизнь зависела от того, чтобы поддерживать эти строгие ограничения.

Крис подошел ко мне, запустив руку под мое пальто, опуская ладонь на мою поясницу, притягивая меня к себе.

— Это просто. Тебе просто нужно попробовать. — Он обхватил другой рукой мою щеку и провел подушечкой большого пальца по нижней губе. — Разве ты не видишь, как это может быть весело? Мы вдвоем вместе? Каждый дюйм, что ты сдерживаешь, приводит меня к равновесию, я буду терзать тебя до тех пор, пока у тебя просто не останется иного выбора, как понять, насколько сильно ты заслуживаешь того, чтобы иногда потакать собственным желаниям.