Чтение онлайн

— Пытались уже некоторые… и не раз. А ад и ныне здесь.

— А сам ты родом откуда? — намекая на древнеегипетское происхождение маркиза, поинтересовался ангел. — И где твое царство?

— Весомый аргумент.

— Я могу считать, что мы пришли в данном вопросе к взаимопониманию?

— Считать будем прибыль после победы, а сейчас — договорились.

— Только…

— Ой! Ну не нужно говорить, что договор с дьяволом — это ужасно.

— Тебе не скажу… сам знаешь.

— Здесь никто не хочет поскорее покинуть негостеприимные стены? — в который уже раз намекнул маркиз Амон.

Ангел возвел очи горе и, перекрестив стену, шагнул в распахнувшийся крестообразный зев портала.

Пронзительно зазвенев, свернутое пространство развернулось.

Дверь, выбитая ретивыми служаками, рвущимися по тревожному сигналу в кабинет босса, с силой врезалась в стол, сбив по дороге несколько стульев. Брызнули во все стороны щепки. Покатились сбитые пепельницы и бюсты героев. Влетевшие следом за дверью бесы повалились на пол, образовав кучу малу, из которой, контрастно торчали запрокинутые к потолку длинные ножки в розовых чулочках с рюшками.

«Секретарша», — опознал маркиз Амон и, сердито зарычав, выхватил из-за голенища хлыст.

Спустя мгновения ругань сменилась столь милыми Амоновому сердцу воплями боли.

Но разве этим в аду кого-нибудь удивишь?

— Значит, так, — восседая на Добрыниных плечах и размахивая деревянным самодельным мечом, обратился к слушателям Ванюша. — Нужно опледелиться с лолями…

Его не по-детски серьезная речь и проявляемые недюжинные организаторские способности заставили мое родительское сердце сжаться от сладостного чувства гордости за свое дорогое чадо.

— С чем определиться? — переспросили мамки-няньки, преданно глядя снизу вверх на своего подопечного.

— С р-р-лолями, — терпеливо пояснил ребенок, демонстрируя свое умение общаться с массами. — Нужно плидумать, кто кем будет…

— Ох ты ж, страсти какие!

— Не пелебивайте! — прикрикнул Ванюшка на впечатлительную няньку. — Кто будет Дедом Молозом Класным Носом?

— Ну так… — засмущался Мороз Иванович, огладив бороду. — Я, вроде как…

— Холошо. Значит, Дед Молоз будет Дедом Молозом. Все согласны? — поинтересовался у народа его мнением Ванюшка, но поскольку возражений не последовало, если не считать за таковое недовольное мычание вредного быка, выбившего в стене сарая доску и высунувшего наружу рогатую башку с хорошо заметной шишкой промеж рогов. — А кто будет Снегулочкой?

— Я, — проявила желание внучка Деда Мороза и в связи с отсутствием конкуренции была тотчас назначена на эту роль. Ну в самом деле, принимать всерьез претензии на роль Снегурочки поварихи Марфы было бы по меньшей мере смешно. Ее совершенно не девичья фигура в обхвате раза в три больше Деда Мороза. Это когда он в тулупе овчинном.

С распределением прочих ролей тоже не возникло особых проблем, вот только сам Ваня растерялся, не зная, на какой героической личине остановить свой выбор: на реальном былинном богатыре Илюше Муромце или на вымышленном джедае Люке Скайуокере. Но, поскольку присутствующие о последнем не ведали ни сном ни духом, то выбор остановился на Илье.

Определившись с ролями, перешли к их сценическому воплощению. И если с Дедом Морозом, Снегурочкой и Добрыней Никитичем проблем не возникло, то с нянькой, которой выпала честь изображать на новогоднем празднике белочку-озорницу, ту, что все орешки непростые грызет, пришлось повозиться. Нарядить-то ее нарядили минут за десять, но перед этим всем подворьем ловили почитай что час. И то едва огородами не ушла, хорошо в овраг, занесенный снегом, провалилась и застряла. И застряла хорошо… по шею. Пришлось к совместным усилиям всего взрослого населения посада и гостей добавлять еще одну лошадиную силу — Добрыниного Гнедка. В радостной суете, комичной неразберихе, но все уложились в срок. И, пестря новыми нарядами, собрались у праздничной елки.

Окинув подворье взглядом, я довольно улыбнулся, стараясь, чтобы накладные усы и борода не отклеились. Они мне по образу Бармалея положены. Спасибо Добрыне, рассказал-таки Ванюше о наших приключениях, которые слились в детском воображении с ранее слышанной сказкой Чуковского и отразились на моем новогоднем наряде.

— Какой он у нас уже взрослый, — прошептал я на ухо жене, которая в белоснежной шубке и с украшенными выбеленными гусиными перьями крыльями за спиной похожа на ангела, каковым по сути и является.

— Угу… — согласилась она, прижимаясь к моему плечу. Такая мягкая, пушистая…

Ваня и действительно весьма рослый ребенок для своих шести лет, а тут еще и принарядился в обшитый медными пластинами тулупчик, спрятал лицо под маской викинга-шутника, подаренной валькириями, и приторочил к поясу длинный кинжал, которому должно изображать богатырский меч. Оно-то, конечно, оружие детям не игрушка, только в этом мире оно неразрывно связано с повседневной жизнью. Особенно здесь, в приграничье, под боком у диких степняков, регулярно пробующих обороноспособность наших застав стремительными набегами.

Ребенок, увидев, что мы наблюдаем за ним, гордо расправил плечи и сделал вид, что по уши занят организаторской деятельностью.

Мимо нас проплыла белокрылая лебедь, игриво толкнув огузком косолапого медведя, отчего последний, издав судорожный писк, отлетел в сторону и головой вонзился в сугроб. Наружу остались торчать лишь валенки с привязанными к ним когтями.

Пока сердобольная снежинка весом в десять пудов и Дед Мороз извлекали несчастного из снега, пара добродушных зайчих вынесла из избы угощение и согревающие напитки. Раздав детишкам парующие чашки с подогретым молоком, наделили остальных чарками, которые тотчас наполнили до краев. Но ненадолго. Лишь на время, которое понадобилось мне, чтобы произнести;

— Чтобы все здоровыми были и жили не тужили!

Скрасив ожидание того момента, когда, пробив двенадцать раз, колокол местной церкви оповестит мир о смене на календаре одновременно дня, месяца и года, мы с головой окунулись в изливающиеся из Ванюши, словно из рога изобилия, забавы молодецкие и развлечения.

Разбившись на две команды — несомненно прекрасную и условно премудрую, мы устроили сражение снежками. В результате непродолжительной перестрелки наша команда хитростью превозмогла красавиц и, забросав снежками, заставила их воззвать к нашей милости, которая была тотчас дарована.