Спецназ ГРУ: самая полная энциклопедия
Шрифт:
Решение об организации восстания было принято на заседании Берлинского партийного центра 20 октября 1923 года. На этом заседании как представитель Вольдемара Розе принял участие Геллер из отдела М. Однако в отличие от первого последний предложил любым способом остановить предполагаемое вступление рейхсвера в Саксонию. Вольдемар Розе же не был согласен с этим решением и предложил не торопиться с предложением Геллера, которое он считал преждевременным, основываясь на своей прежней принадлежности к союзу Оберланд в качестве военного советника.
В этой исключительной для КПГ ситуации 20 октября 1923 года Генрих Брандлер нашел мужество выступить против предложения Вольдемара Розе и высказался за то, чтобы отложить начало восстания. Он отдал затем соответствующее распоряжение Берлинскому ЦК партии и таким образом нарушил планы Москвы [103] .
Только в Гамбурге началось изолированное от остальной Германии восстание. Дело в том, что курьер не успел доехать до руководителей тамошнего округа и не передал им решение по этому вопросу ЦК КПГ [104] . Всех членов КПГ так и не удалось мобилизовать. Несмотря на то что к этому времени в Гамбурге насчитывалось примерно 18 тыс. членов партии, борьба проходила лишь в трех предместьях. На передовом фронте находилось не более 150 коммунистов; примерно 1000 рабочих сооружали баррикады, обеспечивали восставших снаряжением, продовольствием и заботились о раненых. К началу борьбы все вооружение восставших состояло из 35 ружей и нескольких пистолетов. Вот почему в официальном сообщении тех дней утверждалось, что гамбургское восстание являлось «не массовой акцией, а всего лишь путчем». Утверждение левых партий о том, что «сами массы не желали оставаться пассивными», можно рассматривать как явно ошибочное.
103
Говоря о причинах своего решения отложить восстание, Брандлер 13 ноября 1923 г. писал Кларе Цеткин: «…в ходе Хемницкой конференции (как мне стало известно) мы вели борьбу за немедленное начало восстания без учета реальных обстоятельств, особенно после того, как левое крыло СДПГ выступило против всеобщей забастовки. Я высказался за отсрочку восстания, придя к выводу, что мы, коммунисты, вынуждены будем вести борьбу одни. Разумеется, две трети участников Хемницкой конференции под нашим давлением высказались за необходимость всеобщей стачки, но некоторые представители руководства СДПГ покинули конференцию, и неизбежно возник вопрос, не является ли выступление государства против Саксонии всего лишь маскировкой подобного выступления против Баварии… Я проанализировал ситуацию так, как ее себе представлял, и понял, что в начавшемся восстании мы просто сломали бы себе шею и потерпели решительное поражение. Я принимаю на себя всю полноту ответственности и готов отвечать за все сложности, возникшие в результате моего решения. Я нисколько не сомневаюсь в том, что разговоры о возможности мгновенно выиграть борьбу являются ошибкой. И в настоящее время, исходя из реального положения вещей, стал бы действовать точно так же, как и тогда».
104
Составляя план проведения восстания, военный отдел при ЦК КПГ рассматривал Гамбург лишь как город, который должен был выполнить местную задачу «с целью собрать передовые отряды восставших и вывести на правый берег Эльбы революционных рабочих земель Мекленбург и Померания. Цель – Берлин, куда эти отряды должны были прийти на помощь с севера». См.: B. Kaufmann u.a. S. 87.
Однако и лидер партии Генрих Брандлер, и большинство партийного руководства исходили из того, что если и нужно отсрочить восстание, то лишь на короткий срок. Поэтому ЦК КПГ принял решение 3 ноября 1923 года распустить революционный комитет и по возможности уклониться от вооруженных действий, но в то же время продолжать подготовку к восстанию всеми возможными силами. Революционный комитет был преобразован в Военную комиссию (М-Комиссию), подчиненную руководству Политбюро [105] . Во главе окружных комиссий стояли так называемые военные руководителям (М-Leitern), которые, в свою очередь, находились в подчинении у «пролетарских сотен» ОД, службы по снабжению оружием и партизанских групп. Руководителем М-комиссии при ЦК был назначен Вольдемар Розе («Гельмут»), его замом стал Отто Штейнбрюк («Фукс»). Таким образом, весь особый аппарат КПГ впервые попал под непосредственное ведение советских представителей. Это положение переменилось лишь в 1926 году [106] .
105
В дальнейшем членами комиссии В стали: руководитель службы информации (НЛ), руководитель отдела транспорта и связи (ВВ), руководитель группы разложения противника (Zer-Leiter) и руководитель группы снабжения продовольствием (Е-Leiter).
106
После ареста Вольдемара Розе в апреле 1924 года с советской стороны стали фигурировать в качестве советников: «Алоис» (1924), «Нейберг» (1925) и «Альфред» (1926), все трое – офицеры Красной Армии и советские граждане; «Алоис» – поляк Стефан Жбиковский, «Нейберг» – латыш Август Гайлис, «Альфред» – финн Тууре Лехен.
Служба информации под предводительством Розе была в дальнейшем расширена. Удалось установить ряд новых тайных контактов. Так, из сообщения руководителя службы округа Галле-Мерзебург от января 1924 года следует, что с момента запрета партии, начиная с 23 ноября 1923 года, удалось установить целый ряд новых связей в полиции и рейхсвере, а также в организациях праворадикального толка [107] . В Лейпциге и Дрездене также возникли доверительные контакты с полицией. В Дрездене удалось использовать в качестве источника информации уполномоченного секретаря Гросса, сотрудника ведомства информации (отдел III Е) при министерстве внутренних дел Саксонии. Он передавал КПГ копии приказов и другие документы. К ним относились записи для внутреннего пользования рейхскомиссара по охране общественного порядка (РКО). Политотдел государственного полицейского управления Дрездена позже обнаружил, что коммунисты своевременно узнавали о тех мерах, которые касались их нелегальной деятельности и службы наблюдения за ними.
107
Эти связи дали возможность проникнуть в руководство охранной полиции, полицай-президиума, «Стального шлема», «Вервольфа», Германской народной партии, а также бронетанковых войск.
Новые каналы связи открылись и в самом Берлине. С их помощью поступала прежде всего информация о деятельности Министерства внутренних дел, Министерства юстиции и полицай-президиума. Из этих источников можно было извлекать ценнейшую информацию о запланированных полицией акциях. Поступали сведения и из тех полицейских учреждений, на которые были возложены обязанности действовать против КПГ. Таким образом, у ЦК партии появилась возможность информировать уже с 31 октября 1923 года руководство округов о запланированном проведении арестов ответственных работников КПГ и профсоюзов. Решение об этом было принято на совещании, проводимом министром юстиции Радбрухом (СПГ) с высшими государственными служащими и руководителями земель в ночь с 30 на 31 октября 1923 года. В руки КПГ попали также распоряжения РКО по ужесточению мер против Компартии.
Особое значение для политической деятельности КПГ в нелегальных условиях имели полученные документы об организации командованием рейхсвера IV политических отделов для упорядочения деятельности сотрудников полиции. Служба информации получила также брошюру, изданную еще 20 декабря 1919 года, о новых правилах работы информационной службы Саксонии, которую обязывали выполнять все служебные распоряжения полиции во время внутренних беспорядков. Ей также было передано закрытое издание «Действия охранной полиции в местах, где происходят мятежи». В дальнейшем Служба информации узнала о приказе берлинского полицай-президента, в котором содержалась инструкция о тактических действиях полиции во время демонстраций, а также получила записки, в которых давалась оценка гамбургского восстания берлинской полицией. Значительно улучшилась деятельность информационной службы по оценке получаемой информации, к тому же расширился и ее приток. Политические и военные отделы центра к январю 1924 года добились организации постоянного сбора информации, предназначенной для руководящего состава партии.
Подготовка сведений по текущему положению осуществлялась, впрочем, не только Службой информации, но и другими отделами М-Комиссии. Так, отдел транспорта и связи должен был в случае вооруженного восстания поднимать боевой дух восставших, а также заботиться об их передвижении связи и своевременном получении информации по состоянию дел в стране. В его задачу входило проведение саботажа против лиц, осуществляющих антикоммунистические акции, и препятствие такого рода мерам противника. Его распоряжения, таким образом, касались не только обеспечения транспортом, но и снабжения восставших необходимой информацией. Уже установленные связи позволяли получать новые ценные сведения. Отдел Е должен был обеспечивать любые нужды восставших и своевременно получать сообщения из центрального ведомства, касающиеся снабжения продуктами питания, состояния запасов и положения в сельскохозяйственном производстве.
Служба информации и Отдел по дезорганизации противника (ЦЕР) тесно сотрудничали. Им вменялись обязанности вербовки сотрудников рейхсвера и полиции, а также политико-моральное разложение их вспомогательных отрядов. Причем и рейхсвер и полиция являлись важнейшими объектами внимания Службы информации. Оба отдела работали с засекреченными связными, причем сотрудничество с ними своевременно регулировалось особыми распоряжениями [108] .
В конце октября – начале ноября 1923 года Центр информации отдал военному отделу КПГ распоряжение о создании так называемых Т-групп (исполнительных органов). Им не ставилось каких-либо ближайших задач, но с началом восстания они должны были избавляться от особо опасных лиц, выступавших на стороне противника. Часть этих групп обеспечивалась необходимым количеством взрывчатых веществ. Таким образом, КПГ оказалась в опасной близости к террористическим объединениям.
108
Руководители Службы информации должны были иметь в своем распоряжении все необходимое для работы по разложению противника и получать сведения по оценке отдела ЦЕР. В свою очередь, руководители отдела ЦЕР были обязаны налаживать связи и правильно использовать полученную с их помощью при этом информацию, которая передавалась руководству службы.
Такие меры требовали специальных распоряжений центра, находившегося в большой степени под влиянием леворадикальных и путчистских элементов в берлинской и гамбургской партийных оппозициях. Центр с начала ноября старался не предпринимать особо опасных действий, но не отказывался от вооруженного противостояния. Так, в политическом обзоре № 2 от начала января 1924 года было сказано: «Любая попытка полиции разогнать наши демонстрации должна весьма решительно отражаться с активным применением оружия». Центр призывал к «проведению массовых демонстраций с целью перехода в кратчайший срок к уличным боям».
Не в меньшей степени в задачи Т-групп входило исключение из собственных рядов ненадежных людей и предателей. Акции пресловутых лиц из группы Т составили им довольно мрачную славу. В 1925 году члены Т-групп за убийство одного из провокаторов и за большое количество подготовленных совместно с Розе терактов на так называемом процессе против Германской ЧК были приговорены государственным судом в Лейпциге к различным срокам отбытия наказания.
23 ноября 1923 года Центр отдал распоряжение организовать помимо «стационарной» еще и службу фронтовой информации (СНД), в задачу которой входила организация единых повстанческих отрядов. Кроме того, ей вменялось в обязанность по возможности узнавать о вооружениях, дислоцировании, состоянии отрядов противника и отслеживать в них моральный климат. Были предусмотрены опросы пленных и перебежчиков, определение ценности попавших в руки СНД документов, проведение военной и политической рекогносцировки и внедрение агентов к противнику. Но, как ни странно, это распоряжение осталось лишь на бумаге и скорее всего вообще не было реализовано. Во всяком случае, оно свидетельствует о том, что Служба информации КПГ строилась строго по советскому образцу.
Вынужденное отступление
С декабря 1923 года активность КПГ и ее информационной службы в подготовке к восстанию стала заметно снижаться. Однако это не привело Москву к расставанию с эйфорическими представлениями о проведении восстания. Отступление представлялось лишь делом случая. Об этом свидетельствует заключительная резолюция ИККИ от 19 января 1924 года «Уроки германских событий». В ней КПГ вновь утверждала, что «вопрос о восстании и захвате власти пока не стоит на повестке дня». «Вооружение рабочего класса и подготовка к решающей борьбе» должны были продолжаться «со всей твердостью». Политическая обстановка требовала соответствующих действий. Особенно это касалось возврата к прежнему, неуклюжему курсу конфронтации в отношении СДПГ. Леворадикальное крыло КПГ продолжало весьма неудачно проводить систематическую работу по ликвидации внутрипартийных разногласий, которые в те годы все еще продолжали оказывать массовое влияние на членов КПГ. Количество и персональный состав пролетарских сотен заметно сокращались [109] . Их цели могли быть теперь реализованы лишь с очень большими усилиями, поскольку необходимо было привлечь в ОД по крайней мере 25 процентов членов партии. Руководители отделов М в основном оказались «полководцами без армии».
109
Так, например, число пролетарских сотен в округе Нижняя Саксония сократилось с 31 сотни (2800 членов) в октябре 1923 г. на 8 сотен (900 членов) в декабре 1923 г. и 3 сотни (180 членов) в январе 1924 г. См.: B. Kaufmann u.a. S. 92.