Чтение онлайн

Правда, забрать ее из роддома с маленьким сынишкой он все-таки успел.

Теперь она запуталась в его командировках, сколько их было за эти девять лет. Помнит только, что пропустил он всего одну, когда лег на операцию по поводу язвы желудка.

Зато когда возвращался из дальних странствий, он полностью принадлежал жене и сыновьям. Аню, например, терпеливо учил водить машину. И когда она въехала в столб и готова была расплакаться с досады, долго смеялся и успокаивал: мол, что расстроилась, это же железо. И добавлял: «А водить ты машину научишься классно, поверь мне».

После «Норд-Оста» им дали, наконец, квартиру. Олег сам, своими руками делал ремонт, благоустраивал ее.

Любил сыновей. Сегодня Аня говорит, что у нее никогда не было сомнений относительно их будущего. Она знала: Олег не оставит их.

Из-за вечной занятости на службе Олега и ее самой в доме они не могли завести какую-либо живность, собаку, например. Но однажды, приехав с учений, Олег привез в сумке нечто крохотное и едва живое. Сбежалась вся семья.

Он показал животное маленькому сыну.

— Кто это такой?

— Мышка, — ответил тот.

— Нет, — смеется папа.

— Крыска.

— Нет… Это бельчонок.

Отказывается, они нашли его в лесу, брошенного, еле живого. У него не было еще зубов, и сыновья кормили бельчонка из пипетки, потом, когда он подрос, давали ему орехи, грибы-шампиньоны.

А когда бельчонок вырос в пушистую белку, выпустили его на волю, в лес.

В их семье и до сих пор хранится фотография — Олег лежит на диване, а на груди у него играет белка.

После гибели Ильина одна из газет, раздобыв у кого-то из сослуживцев эту фотографию, опубликовала ее. Фото и вправду симпатичное. Однако Аня считает, что оно не понравилось бы Олегу. Он бы сказал: «Ведь люди подумают, что я валяюсь на диване».

Да, действительно, спецназовец Олег Ильин диван не уважал. Уважал спорт, свою боевую профессию, беспокойную и опасную жизнь сотрудника подразделения антитеррора.

Может быть, поэтому судьба распорядилась так, что умер этот целеустремленный, смелый человек не в собственной постели, а в бою, защищая бесланских детей.

Последний бой подполковника Олега Ильина. Каким он был?

Пусть о нем расскажут его боевые товарищи, которые шли с ним бок о бок.

Александр Б.:

«В Беслане Олег Ильин находился в одной группе со мной, которой была поставлена задача провести разведку на местности. Мы с ним излазили все, но самый лучший безопасный маршрут выдвижения выбрали. Ведь прежде, чем штурмовать объект, захваченный террористами, до него надо дойти.

В дальнейшем Олег получил задачу провести окончательную доразведку, то есть промерить все дистанции, вплоть до каждого окна, из которого вели огонь террористы.

Потом согласовали наш план с приданной бронетехникой 58-й армии.

Он руководил группой сотрудников в составе 5 человек.

Происходит взрыв в захваченной школе. Об этом мне докладывает снайпер. Я подаю команду „Тревога!“. Пока мы прибежали из штаба, группа Ильина уже вступила в бой, прикрывая выбегающих из здания заложников. Они вели огонь по окнам, чтобы подавить террористов, которые расстреливали детей.

Вскоре подтянули бронетехнику. Бандиты стали стрелять по БТРам из гранатометов.

Вот тут Ильин и Пудовкин получили ранения. Олегу осколок угодил в лицо, а Денису разбило приклад снайперской винтовки. Я предложил им выйти из боя, но они наотрез отказались, попросили оставить их.

После этого террористы стали перемещать заложников в классы на первом этаже и в столовую.

После того, как поступил приказ на штурм, Ильин руководил передовой группой. Его бойцы стали проникать в помещение через окно. А здесь — сильный пулеметный огонь, коридор школы простреливался.

Мы поднялись на второй этаж. Террористы стали оттягиваться. Наши шли двумя подгруппами. Олег двигался впереди».

Денис Т.:

«Второй этаж зачистили весь и сконцентрировались на самом опасном направлении — лестнице. Вышли на лестничную площадку. Вроде никого, внизу, правда, слышались какие-то перемещения. Но мы не могли стрелять или забрасывать гранатами: а если там свои?

А „духи“ пошли на прорыв через эту лестницу. Они метнули гранаты и бегом вверх.

Мы открыли по ним огонь, а они не падают. Всаживаешь 2–3 пули в бандита, а он бежит».

Александр Б.:

«У убитых потом обнаружили вколотые в вену катетеры для внутривенных инъекций, закрытые пробкой. Представляете, в бою трудно попасть шприцем, так у них уже иголка вставлена в вену, закрыта и примотана к руке. Для того чтобы быстро ввести наркотик.

Словом, они пытались прорваться через наши боевые порядки».

Денис Т.:

«Впереди бежал пулеметчик. Он вел огонь, а в другой руке у него граната. В него всадили две пули, а он все двигался. Потом наш снайпер наконец прикончил его. Но он успел ранить нашего сотрудника в колено.

Мы заняли оборону. Вбегает второй бандит, снайпер кладет и его.

После этого они остановились на лестнице и стали забрасывать нас гранатами. Нам уходить некуда. Если побегут, будем стрелять в упор.

Они кидают гранаты и вперед. В этот момент мы уничтожаем троих террористов, но еще трое прорываются в актовый зал.

А у нас ситуация такова — раненый сотрудник, и трое бандюг прорвались, по сути, в наш тыл. Надо эвакуировать раненого. Но делать этого нельзя, следует сначала добить террористов.

Разбились на две двойки и пошли по разным сторонам вперед. Олег двигался первым вдоль противоположной стены.

Тем временем „дух“, как оказалось потом, затаился на лестничной клетке. Он струсил и не побежал за остальными».

Александр Б.: